Падающий
Шрифт:
– Чисто, - прошептал светловолосый страж.
– Это не он.
– Угу, - сказал Арнольд и, не оглядываясь, нашарил стул, сел.
– Вторая вещь?
– полюбопытствовал я, начиная закипать. Если через пару минут докторишка не начнёт работать с собакой, я разнесу его чёртов кабинет…
– Мне нужны лекарства.
– А именно?
– Сюда, на Нижний уровень, лекарства дают жёстко регламентированно, - сказал доктор. В его руках появились допотопные кисточка и бритва. Самой обыкновенной пеной для бритья он быстро и заученно намылил окровавленную холку пса и принялся снимать шерсть.
– И никого не интересует, что здесь
– Список, - сказал я.
– Мирон, скопируй ему список.
Светловолосый страж направился к старинному ксероксу. Забрав ещё тёплый лист и сложив его, я пошёл к двери. Судя по тому, как увлечённо Арнольд брил пса, процесс первой помощи Гарму в полном разгаре. Оставаться здесь необязательно. Ничем не помогу. Только потяну время.
– Эй, ты куда?
– За лекарствами.
– Чёрт, подожди же! Как тебя звать?
– Зовите меня просто, - ухмыльнулся я.
– Шерхан.
Доктор фыркнул.
– Ну-ну… А продолжения у имени нет? Типа - "я ужас, летящий на крыльях ночи"? Обратную дорогу-то найдёшь без Мирона, Шерхан?
– Лечи зверя, доктор. Завтра я принесу лекарства.
– И почему я ему верю?
– риторически вопросил доктор.
Дверь хлопнула, отрезав ответ светловолосого Мирона. По двум памятным ступеням из тупичка я выбрался в переулок. Но далее не пошёл, а встал за углом дома, напротив тупика. Ветра здесь нет, и можно надеяться, что исходящий от меня резкий запах останется при мне же.
Я оказался прав: свет, ограниченный прямыми и косыми линиями, плеснул в темноту и снова исчез, послышался быстрый бег человека, привычного к мраку и хорошо знающего расположение всех препятствий на изученной за годы дороге. Лёгкий топоток бегущего человека пропал за первым же поворотом. Я спокойно выжидал. И снова оказался прав: уже медленные, даже задумчивые шаги подтвердили мою догадку, что Мирон не удовлетворился простым прощанием в кабинете доктора Арнольда. Чего он хотел? Лично попрощаться со мной?.. Рамы света, смутная человеческая тень… Тьма…
Теперь уже спокойно я вышел из-за угла.
Кажется, я застоялся. Иначе почему бы мне захотелось пробежаться? И я рванул по переулку - тем самым "ужасом, летящим на крыльях ночи"! Время от времени я останавливался беззвучно отхохотаться над собой. Романтика, блин… Развевающийся плащ и ощущение полёта!.. К выходу из переулка подошёл уже медленнее, присматриваясь к хорошо знакомому месту с лестницей. Стража в лице троих мальчишек всё ещё сидела на ступенях. При виде меня они сжались, затаились, но не вскочили. Я, ехидно посмеиваясь в душе, пообещал себе: если придётся мне завтра явиться сюда, приволоку, кроме лекарств, с килограмм конфет. А пока кивнул им - как своим - сверху вниз, благо положение стоящего позволяло, и, не оглядываясь, стал подниматься по лестнице. Спиной чуял: опасности нет.
Три лестницы остались позади, прежде чем я быстро снял плащ и свернул его так, чтобы воняющая часть оказалась внутри. Повесил на плечо - с той стороны, где меч. Ещё две лестницы - и я сел в поезд межуровневого метро. Вагон почти пустой. Прошёл почти весь, прежде чем нашёл работающий
Вопросов много. Главный, конечно, требовал основательного изучения: почему я так изменился? Только оттого что меня сбросили с крыши пентхауза? И подвопрос сразу напрашивается: а в кого я изменился? Я чувствовал в себе, по крайней мере, несколько человек. И что? Поговорить со штатным психологом о раздвоении личности? Как минимум - гора депрессантов мне обеспечена. Наш психолог - ярый поборник фармацевтики. А максимум? Что ожидает меня, расскажи я о приключениях на нижнем уровне? А на супернижнем? Как его, кстати, обозвать?..
Так ни о чём и не додумавшись, я доехал до места. Дорога была тихая, как и вчерашней ночью, и мне удалось спокойно добраться до дому. Подходя к зданию, нечаянно наткнулся глазами на тускло светящуюся в предрассветье вывеску аптеки, которой ранее почти не замечал, и поймал себя на том, что изучаю витрины и дверь заведения взглядом профессионального взломщика… Консьерж на этот раз присутствовал - привычный мне бородатый дядя, мирно дрыхший перед своими пультами, из чего я почему-то заключил, что те двое, которые дважды сбросили меня на нижний уровень, здесь не появлялись. Лифт быстро домчал меня до моего этажа. На площадке тихо и мирно.
Все дверные защиты оказались на месте. Я отключил их. Серена спала там, где я её оставил. Поэтому я тихонько сунул в мусоросборник безнадёжно испорченный плащ и перчатки, включил режим уничтожения, а остальное запихал в стиральную машину. Каролина придёт - постирает. И только после этого залез под душ.
Серену в спальне будить не стал. Времени на сон ещё часа два. А потом обоим на работу. Поэтому прикорнул на диване в комнате с телевизором.
… Красноглазый тип перестал трясти брусья темницы, попятился вглубь. Но затихариться уже не смог. Скрежет и звон металлической двери ударили по ушам и нервам. В клетку ворвались трое и принялись избивать его дубинками. Он не защищался, только закрывал голову быстро темнеющими от крови руками и выл. Его сбили с ног и с наслаждением превращали в отбивную. Я чувствовал настроение каждого из палачей: им нравилось бить по живому… Я словно прошёл между ними и склонился над красноглазым. Мелькнула мимо меня дубинка, ударила его по локтю, видимо попала по нерву. Рука бессильно вытянулась. Красноглазый заскулил - и взглянул на меня. Едва мы встретились глазами, кто-то из сторожей врезал по его виску…
… Я вскочил с дивана с придушенным криком. И тут же вцепился зубами в палец: не разбудить бы Серену. Висок болел невыносимо, чуть не до слёз. Ничего не соображая, я побрёл к зеркалу. Включил торшер. Ничего в стекле не увидел, но пальцами нащупал растущую на виске опухоль. С совершенно пустой от боли головой всё же сообразил пойти на кухню и взять из холодильника приготовленный для коктейлей лёд.
В общем, когда сладко зевающая Серена появилась на пороге в кухню, на мокром мне красовалась мокрая от тающего льда чалма из полотенца. Впрочем, смех моей девушки был так заразителен, что оттаял и я: Серена решила, что я врезался виском в мебель во время любовных игр.