Падение Евы
Шрифт:
Старушка с сомнением глядела на него. И Михаэль не выдержал, всего на мгновение позволив ей увидеть себя настоящего. Лишь бы вернуть веру.
Алисия Барри широко распахнула блеклые голубые глаза, в эту секунду ставшие такими же яркими, как и много лет назад. Но вот она моргнула, и прекрасное видение грустного ангела с огромными белоснежными крыльями исчезло, а на его месте стоял молодой хирург, прозванный «святым Михаилом» за свои чудесные руки.
– Всё хорошо? – мягко спросил он, понимающе улыбнувшись. Старушка рассеянно кивнула, затем опустила голову и что-то
– В мире полно добрых людей. – Снова повторил Майкл. – Но большинство из них стесняется своей доброты. Им кажется, что это слабость, которую нужно избегать. Ведь всем хочется быть сильнее, чем они есть.
Он чувствовал пристальный взгляд пожилой женщины, когда уходил, и уже корил себя за несдержанность. Душа Алисии Барри на мгновение оказалась уязвимой, открытой для любого вмешательства. Он подверг её опасности из-за глупого сентиментального порыва. И хотя ничего не произошло, на сердце Михаэля вдруг стало неспокойно.
Он обернулся, но старушка уже привычно ворковала со своим питомцем, позабыв об увиденном чуде. Подождав, пока она скроется за поворотом, Михаэль тоже направился домой.
***
Ангелам не снятся сны. Этой привилегией наделены только люди. Закрывая глаза, Михаэль чувствовал, как расслабляется тело, чтобы через несколько часов иметь возможность продолжать жить человеческую жизнь. Его разум же в это время плутал в лабиринте воспоминаний.
На этот раз это была их первая встреча в Саду. Сначала с одной сестрой, затем с другой. Старшая, созданная из живого пламени. Младшая, рождённая из вод речных. Однако миф, придуманный Адамом, прочно прижился в его роду. Сотворённая из ребра мужа, зависимая, опекаемая. Слабая и оттого нуждающаяся в постоянном контроле. Но Ева никогда не была его частью. Ведь если бы это действительно было так, мир был бы совсем иным. Лучше ли? Хуже ли?
Был ли бы он вообще таким, как сейчас?
Михаэль наблюдал за ними издалека. Приближаться было запрещено. Лишь охранять Врата и следить, чтобы к ним случайно не подошли слишком близко. Дважды он упустил этот момент, и старшая вновь возникла перед ним так неожиданно, что он растерялся.
Прикрытая лишь длинными рыжими волосами, Лилит застыла перед Стражем, с благоговением и испугом. А затем опустила взгляд насыщенно-зелёных, как спелая трава, глаз и стояла так, пока он не заговорил первым.
– Уходи. Тебе нельзя быть здесь.
Не ответив, она лишь замотала головой. Тогда Михаэль повторил слова громче и на этот раз Лилит гордо вскинула подбородок, смело глядя ангелу в глаза.
– Я не вернусь к нему.
– Он твой муж.
– Я не выбирала его! Я не выбирала жить здесь! Мне так тяжело… – Лилит вдруг схватилась рукой за горло, словно бы действительно не могла дышать. – Я задыхаюсь, здесь всё давит на меня… словно я… я…
– В клетке. – Тихо произнёс он и сам испугался. Откуда такие мысли? Откуда его мысли?
– Клетка?.. – шёпотом повторила она новое слово, болью кольнувшее сердце. – Клетка… Выпусти меня, прошу!
Прежде, чем он остановил бы её, Лилит схватила ангела за руку и словно молния
Оттолкнув её от себя, Михаэль вынул меч и направил прямо на ту, что была создана соблазнять. Острый кончик застыл в дюйме от едва прикрытой груди, учащённо вздымавшейся от пережитого.
– Уходи!
Зелёные глаза презрительно сузились. Чуть поддавшись вперёд, Лилит коснулась острия меча и на белоснежной коже показались алые капли крови.
– Я не вернусь. – Повторила она совсем другим тоном. Михаэль уже слышал подобный, и хорошо помнил, кому он принадлежал. Она сделала ещё движение, и его рука дрогнула. Кончик меча глубже погрузился в плоть, но Лилит лишь стиснула зубы. – Я лучше умру, чем буду жить в клетке.
Он успел отвести меч прежде, чем она сделала бы решающий шаг, вместо этого упав в его объятия. До этого Михаэль никогда не касался огня, но знал, что тот должен был обжигать. Обжигать и сжигать дотла, а не вызывать это странное чувство в груди. Сладкий грех, как же ты прекрасен.
Золотые ворота распахнулись сами собой. Михаэль вздрогнул, поняв послание.
Лилит шла, не оборачиваясь, лишь раз застыла в нерешительности. Ангел не закрывал Врата, одинаково равно желая, чтобы она вернулась, и чтобы сгинула навсегда. Ни первому, ни второму не суждено было сбыться.
***
Через несколько дней пришли родители мальчика, которому Майкл проводил операцию на сердце. Забирая сына, они с трудом сдерживали слёзы радости, ведь надежды выжить для ребёнка почти не было.
Мать плохо говорила по-английски, но не переставала благодарить на корейском. Принимая младенца из рук медсестры, она всё же не сдержалась и расплакалась. А отец вдруг опустился на пол, делая традиционный кан чоль – большой поклон. Майкл поспешил поднять того на ноги, пока это не привлекло слишком много внимания.
«Не сотвори себе кумира»
Слова пронеслись в голове внезапно и резко. Майкл поймал взгляд Габриэля, застывшего у выхода из больницы, в нескольких метрах от них. Младший брат осуждающе смотрел на него, пока обзор не загородили другие люди. Когда они прошли, Габриэль уже исчез.
«Отец не любит соперников в вере»
Нехорошее предчувствие ядом текло по венам. Он слишком заигрался в спасителя, теперь это может стать опасным. И не только для самого Михаэля.
– Доктор Эллиот, с вами всё в порядке? Вы будто призрака увидели.
Майкл помотал головой, а затем двумя пальцами начал массировать переносицу.
– Всё хорошо. Берегите себя, – обратился он вдруг к корейской паре, которая уже собиралась уходить. Видимо что-то странное отразилось на лице, потому что оба они настороженно переглянулись. Майкл поспешил улыбнуться, чтобы развеять их подозрения. – У вашего малыша сильное сердце. Вырастите его хорошим человеком.