Падре
Шрифт:
Я никогда не сдамся.
Я бегу в их направлении так быстро, как могу. Но двое мужчин успели затолкать
её в машину раньше, чем я добежал. Я только успел коснуться багажника автомобиля,
как они нажали на газ, и машина ускользнула из–под моих пальцев.
Последнее, что я увидел – лица людей, которые доверились мне,
Всё расплылось перед моими глазами, и я вырубился… чтобы снова в поту
проснуться в темноте. Льёт дождь, а я смотрю на женщину, которая лежит у моих
ног.
Её конечности сломаны.
Тело разбито.
Её лицо изуродовано.
Кровь была всюду.
Я перестаю дышать, и мне кажется, что это навсегда, но после я вдыхаю снова.
Неважно, как сильно я стараюсь… я не могу выбросить её голос из своей головы.
Она продолжает шептать моё имя.
Фрэнк.
Фрэнк…
– Фрэнк!
Я открываю свои глаза, моргаю пару раз, не понимая, где нахожусь и который час.
Перед глазами всё размыто и моё лицо, как будто из духовки. Проходит пара секунд, и
она снова кричит моё имя. Только теперь это другой голос.
– Поднимайся, Фрэнк!
Я облизываю свои сухие губы. – Мама…– бормочу я.
Делая глубокий вдох, я снова закрываю свои глаза и пытаюсь забыть о том, что мне
приснилось. Моя башка трещит, как будто по ней пару раз ударили молотком. Мой
желудок крутит, будто кто–то заехал кулаком. Боже, я ненавижу такие подъёмы.
– Боже, посмотри на себя, – пробормотала она, вытирая мою рубашку чем–то,
кажется, мокрой тряпкой.
Я слишком далёк даже от такой заботы.
– Вставай, – огрызается она на меня, будто я какая–то собака.
– Что? – проворчал я.
– Ты гадко выглядишь. Умойся!
– Что же мне теперь делать?
– Посмотри вокруг!
Опершись на локти, я открыл глаза. Только сейчас я увидел множество пустых
бутылок, которые разбросаны по полу между носками, обувью и моей одеждой. Пятна
ликёра оставили следы на ковре… и мне кажется, что пятна блевотины тоже.
– Посмотри на себя… – Мама протирает салфеткой лоб и щёки. – Ты выглядишь
просто ужасно.
– Спасибо, – сказал я, смеясь, хотя она ранила мои чувства.
– Я не могу
В её голосе слышно огромное разочарование. Я ненавижу, когда она со мной так
говорит. Она моя Мама. Ну, вроде того. Технически, она просто женщина, которая
вырастила меня, я не её родной сын. Её настоящее имя – Маргарет. Я называю еёМама,
потому что здесь все так делают. Она единственная всё организовывает в церкви, все эти
годы она была моим хранителем. Хотя мне уже тридцать, но в этом грёбаном мире
больше всего я нуждаюсь в ней. Она единственная, кто держит меня в этом месте.
– Давай, поднимайся, – бурчит она и тянет меня за руки.
Я делаю, как она просит, и сажусь на свою постель. Я кладу руку на лоб, чтобы
остановить головную боль, но это бесполезно.
Мама подошла к раковине и набрала стакан воды. Порывшись в карманах, она
достала несколько таблеток. – Возьми их.
Я знаю, что она не бросит меня, пока я делаю всё, что она велит, поэтому я просто
беру их.
– Где ты был прошлой ночью? – спросила она.
– Мне кажется – это, очевидно, – ёрничаю я, но она ударяет меня моей
собственной Библией.
– Фрэнк Ромеро! Сколько раз мне повторять, чтобы ты перестал пить? – Произнося
каждое слово, она даёт мне ещё один подзатыльник. – Ты пьян!
– Хорошо, хорошо, я понял! – я держал руки поднятыми, чтобы остановить её
следующий удар. – Я уже не пьян, – конечно, это ложь, но мне плевать. Что угодно, только
бы она успокоилась.
– Тогда поднимайся и помой свою грязную задницу, – прорычала она, смотря на
меня роковыми глазами. В молодости этот взгляд всегда пугал меня.
Если тебе кто–то говорил, что старушки робкие и нежные, то тебе лгали.
Сделав тяжёлый вздох, я встал с кровати и заметил, что на мне всё ещё вчерашние
штаны.
– У тебя десять минут, чтобы переодеться, – твёрдо сказала она и поставила
Библию на тумбочку. – Ни минутой больше.
– Почему? Я же ещё даже не завтракал, – зевнул я.
Она поставила руки в боки. – Фрэнк. Ты хотя бы видел время?
Теперь, когда она говорит об этом… нет, я не видел.
Она сморщилась. – Девять часов.
– И? – пожал я плечами. Я всё ещё не понял.
– Воскресенье.
Для этого нужно немного времени.
Мои глаза расширяются, и я произношу. –Ох…
– Вот именно. – Стукнула она ногой по полу. – В церковь уже приходят люди. Они
все ждут. Не хватает только тебя, Фрэнк. – Она открыла дверь.
– Извини, – взволновано говорю я.
– Оставь это, – злобно сказала она. – Просто сделай себя, – она осмотрела меня
сверху до низа, – презентабельным. Она вышла и закрыла за собой дверь.