Падшие сердца
Шрифт:
Я ничего не рассказал ему о нас, о твоем визите прошлой ночью. Он не знает, что ты все узнала обо мне. Я не хотел доставлять ему дополнительные переживания. Может быть, придет время, и ты сама надумаешь все ему рассказать. Оставляю решение за тобой.
Ты, вероятно, захочешь узнать причину моего поспешного отъезда после смерти Джиллиан. Моя дорогая Хевен, как ни тяжело тебе будет это сознавать, но в ее смерти есть доля и моей вины. Мне доставляло удовольствие изводить ее своим присутствием. Я рассказывал тебе, что она несколько раз видела меня, переживая при этом потрясение. Я мог
Однако сейчас я осуждаю себя и испытываю угрызения совести. Мне следовало бы подумать, какую боль я могу причинить Тони и тебе. Мне кажется, я приношу всем только беды и несчастья. Конечно, Тони другого мнения. Он не хотел, чтобы я уезжал, но мне удалось убедить его, что так будет лучше.
Прошу тебя не оставлять его в это тяжелое время, и постарайся, как можешь, утешить его в горе. Сделай это за нас двоих.
Думаю, что наша вчерашняя ночь больше никогда не повторится. Но память о тебе навсегда останется в моем сердце, где бы я ни был.
Твой навеки Трой»
Аккуратно сложив листок, я положила его в конверт. Потом встала и пошла к двери. Перед тем как запереть ее, я остановилась на пороге и в последний раз оглядела комнату. Затем вышла не оборачиваясь, бросилась в лабиринт и изо всех сил помчалась по коридорам между живыми изгородями, сопровождаемая звуками собственных рыданий. Я бежала все быстрее и быстрее, как будто хотела избавиться от той части моего существа, которая жила в мире грез. Теперь ей суждено было навсегда остаться в этом лабиринте.
Глава 9. Прошлое и настоящее
Когда наконец приехал Логан, он нашел меня в постели в нашей спальне. Я плакала, пока не уснула, а когда проснулась, надорванное рыданиями горло болело и на сердце был камень. Я лежала и бездумно смотрела в потолок. Горе полностью подавило меня. Я даже не повернулась, когда вошел Логан.
— Хевен! — он бросился ко мне и обнял. И хотя мне было немного неловко, но все же я почувствовала себя увереннее и спокойнее в его объятиях, и мне был приятен стойкий запах его одеколона.
— Бедная Хевен, — тихонько приговаривал Логан, поглаживая меня по голове.
Прислонившись к его плечу, я чувствовала себя обманщицей и предательницей: ведь он считал, что меня расстроила смерть Джиллиан. Логан поцеловал меня.
— Для тебя это все так ужасно. Мне искренне жаль, что меня не было, когда вы ее нашли. Тони очень переживает, — добавил он. — Я зашел сейчас к нему в кабинет, но он был крайне немногословен. Что еще нужно сделать? Чем я могу помочь? Я от него ничего не мог добиться.
— Думаю, все, что нужно, уже сделано, — сказала я, посмотрев на мужа. Мой верный, преданный Логан, энергичный, решительный, полный оптимизма, здоровый и бодрый. Казалось, ничто не могло заставить его выглядеть угнетенным и подавленным. Его синие глаза светились надеждой. Даже
Как не похож он был на постоянно печального, тонкого и чувствительного Троя. Но именно сейчас я нуждалась в уверенности Логана, как нуждается трава в солнечных лучах, проникающих сквозь лесной полумрак. Я знала, что всегда найду в муже поддержку и опору, когда захочу. Он являлся для меня источником силы и бодрости.
В дни траура Логан продолжал держать постоянную связь со своей конторой в Уиннерроу, но старался делать это незаметно и не упоминал о своих делах. Тони не хотел говорить ни о чем другом, как о Джиллиан.
На похороны Джиллиан стали съезжаться люди. Мне пришлось взять на себя роль хозяйки: встречать прибывших и принимать их соболезнования. Накануне похорон в Фарти собралось около ста человек. Рай Виски готовил огромное количество еды и питья. Все слуги помогали и искренне сочувствовали Тони. Я убедилась в том, что они его уважали и любили.
Рядом с Тони неотлучно был Логан. И казалось, что это он, а не Трой младший брат Тони. Я гордилась мужем, его умением говорить с людьми, мне нравилось его заботливое и чуткое отношение к Тони.
Сестры и брат Джиллиан приехали в день похорон. Как только они появились в Фарти, Тони сразу пригласил их в свой кабинет и показал завещание Джиллиан, чтобы у тех не осталось на этот счет никаких иллюзий. Тони просто выбил почву у них из–под ног, удовлетворенно наблюдая, как вытянулись и помрачнели физиономии родственников. Он сказал мне потом, что Джиллиан тоже получила бы удовольствие при виде этой картины.
— Все они всегда ей завидовали, особенно сестры, — пояснял Тони. — Вид у них простоватый, и неудивительно, что мужским вниманием они не пользовались. В конце концов сестры стали просто невыносимы, и Джиллиан потеряла всякое желание с ними общаться. Ей даже не сразу сообщили, что отправили мать в дом престарелых.
Церковь в Бостоне была переполнена, люди стояли даже у самых дверей. Процессия роскошных автомобилей, медленно двигавшихся к кладбищу, дамы и господа из высшего света, собравшиеся на похороны, напоминали мне о бале в честь нашей свадьбы. Процессия разбудила во мне также воспоминания о других похоронах — в Уиллисе, где люди со скорбными лицами молчаливо взирали на печальную церемонию.
Хотя жители Уиллиса были бедны и не очень образованны, но в такие минуты они проникались общей болью и скорбью, как одна большая семья. Возможно, тяготы жизни сплотили их настолько, что, придя на похороны к соседу, они чувствовали, будто потеряли члена своей семьи.
Смерть часто навещала Уиллис, встречая слабое сопротивление (бедность, тяготы и лишения укорачивали жизнь людей). Но неизменным оставалось сострадание к чужому горю. И какими глупыми казались мне все эти богатые дамы и господа в шикарных туалетах, державшиеся так заносчиво и высокомерно. Неужели они были совершенно бесчувственными? Не умели сопереживать несчастью других? И разве не холодил их душу страх при мысли, что такая богатая и знатная дама, как Джиллиан, принадлежавшая их кругу, оказалась столь легкой добычей для смерти?