Падшие сердца
Шрифт:
— Где он? Как ты могла так поступить? Будь ты проклята!
Фанни опомнилась и схватила меня за волосы, ее ногти впились в мою кожу. В тот же момент Рендл бросился к нам, пытаясь разнять.
— Перестаньте, не надо, перестаньте! — кричал он. — Пожалуйста, Хевен, Фанни, перестаньте!
Мы стояли, тяжело и часто дыша, и с ненавистью смотрели друг на друга.
— Не распускай руки, Хевен. Мы не в старом доме в Уиллисе, и ты не можешь мною командовать, — заявила она, поправляя блузку.
— Где
— Он не станет тебя слушать. Ему известны твои намерения.
— Рендл?
— Разбирайтесь с этим сами, — сказал он устало. — У Фанни на мальчика такие же права, — добавил он и, повернувшись ко мне спиной, отошел к двери гостиной.
— Это так, Хевен. У меня даже больше прав. Папа любил меня сильнее, чем тебя, и он бы захотел, чтобы я стала матерью для Дрейка. Ты его ненавидела, и Дрейк об этом теперь знает.
— Что?
— Я ему все рассказала, — заявила Фанни, уперев руки в бока. — Он все–все знает. Как ты явилась в цирк однажды, одетая, как твоя мать, чтобы наказать его, и о том, что по твоей вине произошел несчастный случай. Том погиб, а Люк чудом уцелел. Дрейк увидел, какая ты на самом деле, — Фанни довольно улыбнулась. — А еще он думает, что это ты заставила его мать и отца отправиться на небеса.
— Где он? — Я все больше впадала в панику. — Ты не можешь прятать его от меня. — Я хотела пройти дальше в дом, но Фанни преградила мне дорогу.
— Это мой дом, Хевен Ли, и я не хочу здесь тебя видеть, понятно?
— Ты не можешь его скрывать, Логан вызвал полицию, они скоро здесь будут, ты не сможешь помешать мне забрать его.
— Значит, не смогу? Я была у юриста Вэндла Бэртона, он говорит, что у меня такие же права, как и у тебя, чтобы стать для Дрейка матерью, особенно теперь, когда мы с Рэндлом собираемся пожениться. — Фанни повернулась к Рендлу. — И сможем устроить для Дрейка новый дом.
— Как? Это правда? — я вопросительно посмотрела на Рендла. И мне стало ясно, что его увлечение Фанни было настолько сильным, что он был готов ради нее на все. Фанни могла в нем не сомневаться.
— Она говорит правду, Хевен. Ты не можешь просто так взять к себе Дрейка. У Фанни есть такие же права. И у нее тоже есть семья.
Я молча посмотрела на Рендла, потом на Фанни, которая стояла с довольным видом дикой кошки, держащей в лапах рыбу. Она уже совершенно успокоилась и не отвела взгляд.
— Но как ты смеешь, похитив Дрейка, своими рассказами восстанавливать его против меня?
— А вот так просто. У меня есть на него права. Ты ведь слышала, мы были с Рендлом у юриста.
— Фанни, — я старалась говорить убедительно. — Ты же не хочешь, чтобы дело дошло до суда, где наша жизнь станет достоянием всех. Мы будем как голые манекены в витрине, над которыми все смеются и показывают
— А ты? Ты, которая здесь представляется такой могущественной и недосягаемой? Как к этому отнесутся Стоунуоллы, твоя новая семья? Думаешь, матери Логана это понравится? — спросила она, дернув презрительно плечом — Или Логану захочется, чтобы все выплыло наружу?
— Ты стараешься меня шантажировать, чтобы я отказалась от Дрейка. — Я взглянула на Рендла: ничего не изменилось в его лице. — Ничего у тебя не выйдет, я буду сражаться, и ты об этом еще пожалеешь. Клянусь.
Фанни только улыбнулась.
— Черт с тобой! — бросила я. Улыбка вмиг исчезла с ее лица. Она вся вспыхнула, в глазах зажегся огонь.
— Убирайся вон из моего дома! Дрейк не хочет тебя видеть, после того как я ему рассказала всю правду.
— Господи, что ты с ним сделала?
— Ничего, я только вернула его туда, где его настоящий дом. И здесь он останется.
Я снова перевела взгляд на Рендла. Меня била дрожь. Я подумала, что не будь его здесь, и Фанни не стояла бы так упорно на своем. Она разыграла для него спектакль, как, впрочем, и для меня. Дело касалось ее «я» и чувства гордости, а там, где эти два понятия ставились на карту, трусы и нищие могли становиться героями и королями.
— Я страшно разочаровалась в тебе, Рендл, — тихо проговорила я, стараясь достучаться до его сердца. — В моем представлении ты был чутким, рассудительным молодым человеком, а оказался замешан в такую неприглядную историю.
— Верно, он неглупый, студент колледжа, как тебе известно. Не ты одна здесь умная.
У меня перехватило горло, а глаза стали наполняться слезами, но здесь было не место проявлять слабость. Закусив губу, я гневно сверкнула глазами на Рендла. Потом, повернувшись к Фанни и призвав на помощь всю волю и решимость, унаследованную от Таттертонов (благодаря которой они и стали преуспевающими бизнесменами), я заговорила с угрозой в голосе, отчеканивая каждое слово.
— Хорошо же, — проговорила я. — Я обрушусь на тебя со всей силой и яростью, которую могут позволить деньги, и, когда все закончится, ты почувствуешь, что такое возмездие.
Фанни не выдержала моего горящего взгляда и отвела глаза. Я снова свирепо взглянула на Рендла и, выйдя из дома, с силой хлопнула дверью, собаки подняли лай, но на этот раз, идя к машине, я их почти не слышала.
Не помню, как завела машину, как ехала по дороге, сворачивая в нужных местах, как останавливалась на перекрестках, не знаю, как наконец добралась до фабрики и только там пришла в себя.
Логан вышел мне навстречу, услышав, как подъехала машина.
— Ну, — спросил он. Я сидела в машине, тупо уставясь в темноту. — Ну как, Хевен?