Пахан

Деревянко Илья Валерьевич

– Князь! До чего я рад тебя снова увидеть! – Федот изобразил на лице лучезарную улыбку. – Хитер же ты! Я прямо восхищаюсь!

Он еще долго рассыпался в комплиментах и лишь спустя двадцать минут перешел к делу.

– Васька Гуськов, падла сраная, толкнул партию дури, [7] прикарманил лавы и слинял! – начал Федот, прихлебывая кофе со сливками. В голосе его слышалась лютая ненависть. – Мы с ног сбились, разыскивая пидора, но без толку. Без конторы [8]

не справиться. Помоги! Внакладе не останешься. Двести штук твои!

7

Наркотиков.

8

В данном случае – милиции.

– Маловато! – вспомнив наставление Моти, ответил Князь.

– Перестань, – скривился Федот. – Для старого кореша...

– Давай половину!

– Сколько?!

– Ты слышал!

– Поимей совесть...

– Мусорам тоже придется отстегнуть, – вмешался в разговор Мотя. – Ихние аппетиты последнее время растут как на дрожжах.

– Я, кажется, не с тобой разговариваю, – ощерился Федот. Дружелюбную маску будто ветром сдуло. Сейчас он напоминал громадного разъяренного волка.

– Мотя прав, – счел нужным заступиться за приближенного Князь. – Двести штук слишком мало...

– А пятьсот слишком много. Возьми триста!

– Ну-у... – замялся Князь.

– Триста пятьдесят!

– Договорились.

– Я знал, что ты настоящий друг, – расцвел Федот, не ожидавший, что «старый кореш» согласится на такую сумму, и уже приготовившийся (после длительного торга, разумеется) отдать половину.

– Огромное спасибо! А теперь мне пора. Созвонимся. – Федот положил на стол фотографию крысы и поспешно вышел.

– С каких пор ты стал бессребреником? – хмуро спросил Мотя, когда они с Князем остались вдвоем. – Ментам придется отдать львиную долю. Нам останутся гроши! Впрочем, ты пахан, тебе решать.

* * *

С крупным милицейским чином, давно скурвившимся и оказывающим бандитам различного рода услуги, Князь встретился около четырех часов дня в затрапезном ресторанчике на окраине города. Чин опасался засветиться и стать жертвой «чистки», начатой новым министром внутренних дел, в недавнем прошлом боевым армейским генералом. Правда, «чистка» не давала особых результатов, в сети попадала большей частью мелкая сошка, однако чин, издавна отличавшийся исключительной осторожностью, не желал рисковать, а посему выбрал для разговора самое глухое местечко и самый темный его угол. Кроме того, он облачился в скромный штатский костюм, нацепил темные очки и долго петлял по городу, проверяя, нет ли за ним «хвоста».

В требовавшем ремонта ресторанном зале было душно, из кухни доносились малоприятные запахи. Посетители жадно поглощали водку и сомнительного вида закуску. На Князя, Мотю и чина никто не обращал внимания, что им, собственно, и требовалось.

– Сложное дело, – внимательно выслушав Князя, протянул продажный страж порядка. – Потребуются немалые расходы...

– Сколько?

– Тысяч триста...

– Че-его? – возмущенный Мотя аж привстал из-за стола.

Торг продолжался не менее часа. В конечном счете сошлись на двухстах.

– Мы

его разыщем, укажем вам место, – прощаясь, сказал чин. – А уж берите сами...

– Каких-то сраных сто пятьдесят штук, а геморрою-то! Геморрою! – непрестанно твердил Мотя по дороге домой.

Князь молчал. Ему, пока не до конца утратившему прежнюю личность, сто пятьдесят тысяч долларов вовсе не казались грошами. В бытность Сергеевым он никогда не держал в руках подобной суммы, однако сейчас Князь этого не помнил и не мог понять причину своего удивления и недовольства Моти.

– Видать, я вправду продешевил, – решил наконец он. – Ну ничего, в следующий раз не оплошаю!

Вечерело. Накрапывал мелкий дождь. За окном машины мелькали голые мокрые стволы деревьев и посты ГАИ. У одного из них Князев «Мерседес», значительно превысивший скорость, тормознули. Мотя открыл дверь, ни слова не говоря, сунул в руку гаишнику пятьдесят долларов, и машина понеслась дальше...

Дома Князя ожидало неприятное известие.

– Брат Федьки Косого откинулся, [9] – выпалил взволнованный Сашка, едва завидев шефа. – Говорят, он поклялся тебя замочить!

9

Освободился из мест заключения.

– Ему же оставалось почти четыре года, – сказал побледневший Мотя.

– Оставалось-то оставалось, но сам знаешь, как теперь... За деньги можно все!

– Кто это такой? – спросил Князь.

Мотя удивленно уставился на шефа, затем криво усмехнулся:

– Ах, ну да! Потеря памяти! Брат Косого – Витька – отъявленный мокрушник. Хитрый, падла, и очень злопамятный. Теперь придется держать ухо востро! За Федькину смерть он будет жестоко мстить! Твою мать! Не было печали, так черти накачали. Необходимо удвоить, а лучше утроить охрану. Сашка, вызови нескольких ребят понадежнее. Как подъедут, проверить подступы к дому, для профилактики. От Витьки можно ожидать любой пакости! Вдруг он уж где-нибудь здесь притаился! Князь, быстрее в дом!..

* * *

Брат Косого, похоже, не любил откладывать дела в долгий ящик. Уже ночью он недвусмысленно напомнил врагам о своем существовании. Часы показывали половину второго, но Князь не спал. Он нервно расхаживал по комнате, не выпуская из рук «макаров». Неожиданная сноровка в обращении с оружием окончательно убедила Князя в его паханской сущности. (На самом же деле Сергеев после окончания института прослужил два года в армии офицером и научился тогда неплохо стрелять из пистолета.)

Дневной дождик кончился. В темном, бездонном небе зловеще сияла луна. Ее зыбкий, призрачный свет, проникая в комнату сквозь незанавешенное окно, нагонял тоску. Князь зябко поеживался. Душу окутывал страх. Нервы напряглись до предела. На лбу выступила испарина. Внезапно Князю захотелось по нужде; и лишь только он вышел, в окно влетела граната. Оглушительно грохнул взрыв. В доме поднялся переполох. Послышались возбужденные крики, затрещали выстрелы.

Когда тревога улеглась, в саду обнаружили труп задушенного охранника, а нападавший бесследно исчез.