Палач и Дева
Шрифт:
Его святейшество не заставил себя ждать, однако явился в сопровождении двух здоровенных монахов. Оставив их за неплотно притворенной дверью, опасливо и подобострастно осведомился:
– Что ты хочешь поведать наместнику создателей на земле, женщина?
Не удостоив священника ответом, Дева вытянула руку, и стена темницы, тронутая рыжими пятнами мха, вдруг задрожала и стала прозрачной. Сквозь нее было видно пашни, далекий лес, источавшее бесконечный покой небо.
У меня перехватило дыхание. Магистр хрипло забормотал молитву.
– Ты веришь в чудеса, монах?
– спросила Дева.
–
Ироничный смех удивительной узницы не дал ему договорить. Мягкий голубоватый свет струился из огромного квадрата. Пространство, представшее нашим глазам, словно сжималось; казалось, башня возносится все выше и выше. Люди превращались в подобие муравьев, река становилась синей нитью. И вот уже звезды стали заглядывать в окно, а твердь земная предстала пораженному взору совсем не такой, какой ее изображали на церковных росписях. Она была круглой, как гигантская сплющенная дыня. Напрасно вертел головой его святейшество в поисках согбенных тел создателей, удерживающих на своих плечах Землю. Ее окружала лишь черная, пронизанная острыми лучами звезд пустота.
– Эго ваш мир,- пояснила Дева.- А сейчас я покажу тот, откуда пришла. Он более древний, и люди там - другие.
...Звезды неслись навстречу, бесшумно, с невероятной скоростью. Вскоре у меня заболели глаза от бесчисленных ослепительных линий, в которые превратились светила. Линии сверкали, подобно молниям в ночи, пересекались, образуя меняющееся причудливое кружево. Потом кружево снова распалось на мерцающие точки звезд и мы увидели голубой шар. Он подплывал ближе, вращаясь и заполняя квадрат окна. Глаза мои жадно впитывали неиссякаемый поток чудес: пронизанные солнцем ажурные дворцы, летающие по небу колесницы, радужные струи высоких фонтанов, возле которых играли дети, лицами похожие на ангелов...
– Вот ответ, кто я и откуда,- тихий голос Девы заставил меня очнуться от грез.- Фанатики, убившие моего мужа, уничтожили не все блоки мощного синтезатора, размещенного экспедицией высоко в горах,- продолжала она непонятно.- Я сумела переориентировать их на свои биоизлучатели.- Дева осторожно провела пальцами по одному из браслетов, и сияние потускнело. Стена обрела прежнюю твердость.- Благодаря этому вы кое-что увидели...
Вздох, похожий на стон, заставил меня обернуться. У настежь распахнутой двери застыли телохранители его святейшества. Они походили на изваяния с остекленевшими, навыкате глазами и одинаково раскрытыми ртами.
...Разве мог я предположить, что совершаю благодеяние, опаивая простодушного Эрчи. На следующее утро башка его трещала, но все же Эрчи поднялся как ни в чем не бывало. А вот телохранители его святейшества так и не проснулись. По приказу магистра я удавил их той ночью. Лица монахов и после смерти не утратили выражения восторженного испуга.
И хотя я все еще убивал, не в состоянии противостоять воле жестокого магистра, крамольные сомнения уже пустили во мне корни. Вопросы, на которые искал и не находил ответа, жалили мозг. Шатаясь, как пьяный, бродил я по улицам, не в силах избавиться от видений, волшебный свет которых переполнял душу. Я не знал, чему верить - этим видениям или непреложности законов, на которых
Мир был расколот в глазах моих, и не хватало сил, чтобы свести воедино разрозненные части. Мне хотелось выть и кататься по земле от сознания своего бессилия. Я жаждал истины.
...Оттолкнув гвардейцев, вступил в Квадратную башню, пробежал по крутым скользким ступеням и замер, услыхав знакомый голос. Священник опередил меня. Из темницы доносился его умоляющий шепот:
– ...Ты станешь королевой. Сановники, ученые мужи, народ, эти бесконечно плодящиеся черви будут почитать за счастье видеть тебя, припасть к твоим ногам. Нет, ты будешь больше, чем королева, ведь тебе покорны неземные силы.
– А куда денется столь горячо любимый тобою король?
– со скрытой насмешкой спросила Дева.
– Что король?!
– скрежетал ненавистно голос его святейшества.- У короля только войны и охота на уме. Да еще женщины,- святой отец хихикнул.Войны, охота и куртизанки - вот три вещи, которые не приедаются нашему монарху.
– И ты не отказался бы вкусить с монаршьего стола,- сказала Дева.Берегись, монах. Самый опасный из ядов- яд неутолимых желании.
– Еще вчера я думал, что знаю противоядие,- отозвался магистр.- Утешал себя тем, что королю доступны плотские наслаждения, а мне даровано сладчайшее бремя - служить недремлющим оком и карающей десницей создателей на земле. Ты отняла у меня создателей. Замени же их. Без них нельзя.
– А что ты требуешь взамен?
– Всего лишь снисхождения, о всемогущая.
– Всего лишь?
– переспросила недоверчиво Дева.
– Если когда-нибудь сочтешь возможным...- нерешительно начал магистр, -...малейшая из твоих тайн могла бы меня осчастливить. То, как растворяют камень или вызывают движущиеся картины...
– Я думала, ты будешь претендовать на большее!
– не без иронии заметила Дева.
– Но в этом - власть,- прошептал его святейшество.- Разве существует что-то больше и дороже власти?!
– Ты ничего не получишь, монах!
– ответ Девы прозвучал четко, как пощечина.
– Почему?
– вскричал магистр.
– Потому что величайшая подлость помогать чудовищу,- отвечала Дева. И еще потому, что завтра меня сожгут на костре.
Вступив в темницу, я увидел, как его святейшество пал на колени перед Девой. Он ползал по плитам, униженно моля ее не лишать себя жизни. Святой отец покрывал поцелуями подол ее рубахи, словно к алтарю протягивал руки к Деве.
– Смирись... королева... богиня...- бормотал он.- Разве можно обойтись без богов, без веры? И тогда Дева сказала:
– Нет бога выше человека. И нет сильнее веры, чем вера в человека. Только она спасет мир.
Его святейшество вскинул голову, заметил меня и отшатнулся, как от привидения.
...Священник торопливо прошуршал подошвами по ступеням. Кажется, он поскользнулся и упал где-то внизу. Я не глядел ему вслед. Его святейшества верховного магистра для меня отныне не существовало.
– Как можно верить в человека,- спросил я,- если он жесток, невежествен, глуп?
– Человек такой, каким хотят его видеть,- возразила Дева.- До сих пор ты глядел на людей глазами святого отца, глазами палача. Попытайся прозреть.