Палач

Олешкевич Татьяна

Анюта нашла в себе силы. Сняла футболку. Расстегнула лифчик. Дотянулась до руки Дениса и положила его пальцы на свой сосок. Денис оторвался от клитора и посмотрел ей прямо в глаза. Так, смотря в глаза, он обеими руками поднял ее грудь, лаская большими и указательными пальцами соски.

– Где ты так научился?

– Потом расскажу, – Денис стянул с Анюты юбку.

– Нюра.. Я хочу с тобой трахаться.

– Сейчас? – прохрипела Аня.

– Сейчас и всегда.

Анюта не ответила. Она широко раздвинула ноги, откинула голову и продолжала смотреть

ему глаза, как бы взвешивая в уме, хочет ли она того же. Денис снова стал лизать ее между ног, периодически спрашивая:

– Хочешь? Хочешь? Отвечай.

– Хочууу, – прохрипела она.

Тогда Денис встал, как ей показалось, одним движением сорвал с себя футболку и джинсы, надетые на голое тело. И Аня впервые увидела перед собой член. Не впервые увидела член. А впервые увидела его вживую. К слову, когда она еще училась в четвертом классе, они с Лилькой и Славкой обнаружили у Славкиного папы дома книжку с фотографиями, на которых мужчина и женщина трахались в разных позах. Они часто смотрели видео и играли с подругами в любовников. Но живой член – это было офигеть, как красиво и мощно. «Красиво и мощно», – крутилось у Анюты в голове. Он положил ее и лег сверху.

– Я знаю, я первый. Я постараюсь нежно.

Он взял член в руку и постучал по ее клитору. А потом стал им по клитору водить. Из Анюты хлынула смазка. Она дотянулась до члена и рукой ускорила темп. Денис усмехнулся.

– А ты по ходу голодная, Нюра.

Он вставил головку члена ей во влагалище.

– Скажи, если будет больно.

И стал вставлять член глубже, периодически то погружая его внутрь, то возвращаясь назад. Аня поднялась на лопатках и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Вдруг член вошел очень глубоко, и Аня резко откинулась на подушку, в глазах потемнело. Он подложил ей под спину руку и стал накачивать собой. Темнота в глазах прошла, появились белые точки. Анька ничего не видела, действительность превратилась в размытое пятно, когда пришла в себя, поняла, что двигает бедрами навстречу члену. Денис улыбался. И, когда Ане показалось, что ее сейчас порвет от удовольствия, он вынул член и кончил ей на живот. Лег сверху и коснулся губами губ. «Мы первый раз целуемся,» – мелькнуло у Ани в голове.

– Люблю тебя, – прошептала она.

Он не ответил. Их языки ласкали друг друга. Влажный член снова стал набухать между их животами. Денис скользнул ниже и снова вошел в нее. В этот раз его рука подхватила Аню под спину и, притянув, он посадила ее к себе на колени. Она была сверху. Ее грудь терлась об его грудь. Язык искал язык. Они трахались. И оба получали от этого удовольствие.

– Ну, вы даете, – восхитилась Лилька. – Закончите, приходите есть блины, – она закрыла за собой дверь.

Еще два раза они трахались. А потом веселые и счастливые завалились на кухню.

– Вы, так долго, будто впервые, – прокомментил Дима.

Аня хрюкнула.

– Не будем обсуждать. Это личное, – остановил желающих продолжить тему Денис. Он посадил Аню к себе на колени и заткнул ей рот блином.

Лилька добавила громкости в телефоне и стала танцевать под «Не жалей» Басты и Зиверт. Дима делал вид, что ее не замечает. Они с Деней стали обсуждать поездку на Бугаз* с палаткой. На следующий день оба уехали.

– Ничего не понимаю, – Анюта в который раз пыталась выяснить у Лильки со Славкой причину такого быстрого отъезда ребят.

– Что не понимаешь? Они с простигосподи своими уехали. Вернее, простигосподи их позвали, а эти и рады рвануть.

Выяснилось,

что Ксю с девками поехали работать, а молодняк позвали с собой их прикрывать. Под словом «прикрывать» подразумевалось, что Ксю, Натахачка и Нина позвали Дениса, Диму, Виталика и Лешу с собой потусоваться, попить пивка на пляже, а в свободное от потрахулек с клиентами время, потрахаться так, как им хочется.

Аню накрыло горячей волной. Она резко вскочила и побежала домой. Достав список обязательной литературы, заданной на лето, закачала в планшет первую попавшуюся книгу. Ею оказалась «Яма» Куприна. Начав читать, девочка только подивилась странному выбору учительницы и совпавшей с ее историей теме. Повесть раскрывала нюансы проституции в России XIX века. Странно, но девочка буквально влюбилась в Женьку, одну из героинь, которая в конце заболевает сифилисом и умирает. Ей стало жалко этих странных девок на Бугазе. Ревность улетучилась. Анюта решила заняться собой. Мамин мужчина привез ей из рейса белый раздельный купальник в цветную полоску. Утром Анюта и Лилька бегали к морю купаться. После завтрака ходили на море загорать. А вечером Анюта с бабушкой и дедушкой ходили на море и сидели под зонтиком, обсуждая то «Белеет парус одинокий» Катаева, то «Бегущую по волнам» Грина, то «Амок» Цвейга, то «Здравствуй, грусть!» Саган. Список литературы и правда содержал диковинные произведения, и девочке часто нужна была помощь взрослых, чтобы что-то осмыслить. Бабушка с дедушкой были прекрасными собеседниками. Дедушка, имея среди хобби филологию и философию, с удовольствием втягивался в обсуждение, а когда втягивалась бабушка, обсуждение перерастало в спор между взрослыми. Анюта любила наблюдать, как бабушка, переживая, что обстановка накаляется одергивала дедушку.

– Юра, второе правило, второе правило, на нас уже поглядывают.

Эти споры между старшими всегда заканчивались чем-то типа:

– Да, провались он – твой белый богатый шовинист* и неудовлетворенная женщина*. Они так сильно страдали, потому что с жиру бесились и пороху не нюхали. Иначе ценили бы покой и уют нормальной ежедневной жизни.

После моря Аня помогала бабушке на грядке или навещала маму. Она загорела, постройнела и литературно просветилась. А через пару дней они всей семьей уехали на дачу на лиман.

– Он вернулся, – сообщила Анюте Лилька, пока они гуляли по Дерибасовской.

– И я вернулась. Из этого что-то следует?

– Ты телефон проверить не хочешь?

– Всего три пропущенных.

– А ты сколько хотела?

– Триста тридцать три. Не знаю.

– Прошла любовь, завяли помидоры.

– В этом году отличный урожай помидоров. Их используют для приготовления десертов, кладут в пиво, заворачивают в обложку Vogue, а в Буньоле есть даже фестиваль «Томатина», где ими принято кидаться друг в друга, а еще помидоры отлично подходят тем, кто хочет сунуть их себе в жопу..

– Ну, ты даешь. Успокойся. Ни разу раньше не слышала от тебя слово «жопа».

– Да, я пример спокойствия. Спасибо бабушке, ругательства у нас не в чести.

Ночью она набрала его. Он не взял трубку. А через пару минут Анюта услышала звук домофона.

– Иди, малышка. Вам надо все выяснить, – заглянул на балкон дедушка, протянув Анюте рюмочку. – Это «Lashkevich», он успокоит и придаст уверенности.

– Далеко, Юра, у тебя печенька в этот раз на поезде поехала? Как думаешь вернется? – так бабушка намекала дедушке, что в его мозгу могла родится неверная, с ее точки зрения, идея. Под печенькой понимался дедушкин мозг, в редкие моменты, опять-таки, по мнению бабушки, уменьшающийся до размеров детской сладости.