Палач
Шрифт:
— А нам будет хорошо…
С этими словами главарь нырнул в повозку. Сразу же раздался крик Эльвы, и после недолгого сопротивления разбойник вытащил девушку за волосы. Крик радости и плотского счастья поднял на крыло птиц и заставил замереть зверьков.
— Какое ангельское личико, — сладко протянул один из стариков.
— А есть у нее крылышки? — еще слаще спросила стоящая рядом с ним старуха.
— А это мы сейчас узнаем, — смеясь, ответил главарь и рванул с груди Эльвы шемизетку.
Девушка молча забилась в руках разбойника,
— Сынок, не рви одежду. Она мне пригодится. Такая одежда стоит двух коров, — озабоченно наблюдая за происходящим, попросила мать разбойника, и тот покорно согласился:
— Вся ее одежда — твоя.
— Я всегда знала, что ты самый лучший из сыновей.
— Ну, чего стоите? — грозно крикнул главарь, обращаясь к своим оборванцам. — Придержите. Мама желает ее одежду. Не идти же маме на виселицу епископа в рваном блио.
Десятки трясущихся от возбуждения рук ухватились за отчаянно бьющуюся девушку.
Эльва громко закричала, потом зашлась от плача.
— Исчадия ада! Остановитесь! Вас покарает Бог, и сожрет в геенне огненной сам сатана! — в отчаянии закричал Венцель Марцел.
К нему тут же подскочили три разбойника и, прикладывая все усилия, стали вязать руки. Бюргермейстер пытался сопротивляться; он повалил двоих наземь и начал топтать их ногами, но сильный удар дубиной по голове заставил его пошатнуться и вновь опуститься на колени.
К своему сожалению и ужасу, он не потерял сознания. Только все происходящее словно замедлилось в движении и приобрело сиреневый оттенок. У бюргермейстера обмякло тело, и два слабосильных старика без труда заломили ему руки за спину и связали конопляной веревкой. Потом он приподнял голову и сквозь липкую кровь увидел, как на миг расступилась толпа рычащих в восторге лесных бродяг. Сначала он разглядел извивающуюся на холодной земле Эльву и мнущего ее грудь главаря. Затем между расступившимися разбойниками важно прошла старуха, неся одежду девушки над головой.
— Сынок, ты не снимай свой нагрудный панцирь. Пусть ангелочек почувствует твое железо и на груди, и между ног.
— Хорошо, мама, — с усилием ответил сынок. Несмотря на многорукую помощь, он все еще не мог укротить сопротивляющуюся из последних сил девушку.
Но жертва слабела. Почувствовав это, несколько парней уже заспорили, кто будет следующим после главаря. Спор тут же перерос в драку и оскорбительные выкрики. Воспользовавшись тем, что более молодые насильники увлеклись потасовкой, к телу обнаженной девушки потянулись скрюченные пальцы стариков. Они знали, что их очередь последняя, но была возможность хотя бы попытаться возбудиться, притронувшись к коже и волосам юного создания.
— О Господи, сжалься и дай мне умереть, — заплакал Венцель Марцел. — А потом пусть придет сам сатана и заберет с собой этих негодяев!
Слезы отчаяния
Венцель Марцел увидел звероподобное лицо, искаженное гневом, и почувствовал запах гниющей плоти. Потом это существо встало и повернулось к нему спиной.
— Кто знает меня?
Сатана сдернул с головы капюшон.
Грозный голос заставил всех посмотреть на пришедшего. Крики, стоны, вздохи, сопровождавшие возню, тут же утихли, и над местом человеческого ада повисла гробовая тишина.
— Это он, дьявол подземелья Правды. Он четвертовал моего сына, — в страхе прошептал один из стариков, и этот тишайший голос услышали все.
Лесные оборванцы вздрогнули и стали медленно отступать. Потом животный страх сжал их сердца, заставив броситься со всех ног в чащу леса.
— Ах вы, подлые трусы! Вы забыли, что человек умирает только один раз.
Главарь быстро вскочил на ноги и бросил презрительный взгляд на убегающих. Он зло выругался, с сожалением посмотрел на свой фаллос, вмиг съежившийся, и надел спущенные до колен кожаные брэ.
Глянув на застывшую в нескольких шагах мать, разбойник взялся за рукоять меча и медленно потянул его из ножен.
— Кто бы ты ни был — демон, дьявол или человек, — ты сейчас умрешь.
Выкрикнув эти слова, отчаянный главарь лесных разбойников высоко поднял меч и бросился на того, кто посмел лишить его плотского наслаждения и одним своим видом разогнал до смерти преданных ему людишек.
Раздался хлопок распахнувшегося плаща, и в правой руке пришедшего блеснул короткий меч. Железо со скрежетом встретило железо. Мечи быстрыми молниями стали пересекаться, роняя на пожухлую траву быстро гаснущие искры. Казалось, что в схватке на мечах сошлись два опытных бойца и бой будет продолжительным.
Но все закончилось быстро. Разбойник, увлекшись верхним боем, сделал выпад, выставив правую ногу. По этой ноге тут же скользнуло лезвие меча противника. И стоило главарю на мгновение застыть от боли, тот же меч, рассекая гортань, вонзился в шею и быстро вышел из нее. Горячая кровь брызгами вырвалась из широкой раны и в мгновение залила нагрудный панцирь. Разбойник умер еще стоя, а уж затем повалился на спину.
— А-а-а! — в отчаянии закричала старуха и, вытянув костлявые руки, бросилась на убийцу ее сына.
Но руки так и не достигли шеи этого страшного человека. Быстрый удар меча пронзил ее грудь, а удар ногой в живот отбросил умирающую женщину на бездыханное тело сына.
— Это ты… — не то спросил, не то сам себе сказал Венцель Марцел, внимательно всмотревшись в своего спасителя.
Тот коротко кивнул и бросил Эльве ее одежду. Затем он вытащил короткий нож и освободил руки бюргермейстера со словами:
— Мне нужно спешить. Этой ночью я загнал своего коня.
— Бери одного из моих, — со всей искренностью предложил Венцель Марцел.