Паломник
Шрифт:
Отличительной чертой муравьев являлись антенны-щупики, чем-то напоминающие приклеенные снизу вверх усы. Головы у них были плоскими, челюсти – словно пара больших когтей, глаза походили на плошки. Найлу доводилось видеть два вида муравьев – красных и черных.
Красные были помельче, но более верткими, хваткими и назойливыми.
Повелитель города помнил, как муравьи, изучающе пошевелив антеннами, утратили к двуногим существам всякий интерес, а если быть абсолютно точным, то их изучил один муравей – и, по всей вероятности, послал какой-то сигнал собратьям о том, что появившиеся в их владениях
Найл также знал, что муравьи ориентируются по запаху и что у них прекрасно развито обоняние. В свое время Посланник Богини страшно удивился, попытавшись подключиться к умам муравьев: разум муравейника как бы распадался на тысячи мелких и туповатых умишек, а каждый из них в то же время являлся неотъемлемой частью целого.
– Нам известно то же, что и тебе, Посланник Богини, – Найл получил ментальный импульс от Смертоносца-Повелителя. Естественно, тот прочитал все мысли, пролетевшие в голове юноши и вместе с ним полюбовался на тех красных и черных муравьев, за которыми в свое время следил Найл вместе с братьями. Мы никогда не считали муравьев серьезными соперниками. Ты и твои сородичи легко отделались от преследователей-муравьев и забрали их личинки. Прости, но паукам справиться с ними было бы еще легче. Как ты помнишь, у них слитный разум и воздействовать на него для нас проще простого.
Найл кивнул. Такой разум был недостатком и слабостью муравьев – тех муравьев, которых доводилось видеть ему самому и которых, как он теперь понял, знали пауки. Паучий разум никак нельзя было назвать слитным – возможно, единым, но каждый паук обладал собственной индивидуальностью, но мог объединять сознание с другими особями своей расы для достижения общей цели.
Отдельные же муравьи самобытностью не обладали. Слитность разума и действий муравьев имела много минусов: в случае поражения все они испытывали общее чувство обреченности и безысходности. С другой стороны, эта слитность могла сделать их грозными врагами, действующими в едином порыве.
Но Посланнику Богини и Смертоносцу-Повелителю только что показали совсем другое сообщество муравьев. Найл не мог исключить, что где-то на Земле существуют иные виды этих насекомых, например, белые, рыжие, многолапые или еще какие-то. Ведь дед Найла, Джомар, рассказывал, что в древние времена самые большие пауки, обитавшие на Земле, были величиной с кулак и боялись людей. Это подтвердил и Стииг. Правда, напоминать об этом Смертоносцу-Повелителю Найл не собирался и усилием воли закрыл свои мозг для проникновения паучьего разума.
В общем, те муравьи, которых встречались ему самому и Смертоносцу-Повелителю, опасности не представляли, гигантских же особей в подвластных им землях не имелось. Значит, они населяют земли севернее Больших Озер и угрожают местным паукам? А как к ним относятся люди?
И как вообще в тех местах строятся отношения между муравьями и людьми? И между пауками и людьми? Это Найла беспокоило гораздо больше, чем судьба пауков.
Как только Посланник Богини ослабил ментальный барьер, до него донеслась мысль Смертоносца-Повелителя:
– Посланник Богини, скажи нам, что ты думаешь о поступившем сигнале? Мы договаривались, что вернемся к этому вопросу после того, как ты его
– Ты говорил, что он – паучий и в то же время не паучий. Почему? – ответил вопросом на вопрос Найл.
– Паук не может связаться с нами за сотни миль, Посланник Богини.
Найл задумался. Все настойчивее и настойчивее в мозгу свербила мысль о том, что надо бы посовещаться со Стиигом, и юноша решил, что, покинув дворец Смертоносца-Повелителя, отправится в Белую Башню. У Стиига он узнает, можно или нельзя передать сигнал за много миль – и если это возможно, то на какое расстояние и что требуется для связи. Скажем, как посылали друг другу сигналы люди, раньше населявшие планету? Возможно, пауки, живущие у больших озер, сумели освоить что-то из оставленного людьми?
Какой-то передающий механизм, приспособление, усиливающее сигналы или еще что-то в этом роде. Или они всегда им пользовались? Другого ответа Найл предложить не мог.
Если только те пауки, от которых пришел сигнал, не переместились на очередную ступень эволюции, оказавшись в состоянии силой разума посылать такие сигналы во все стороны и на большие расстояния.
– А вы отправили ответный сигнал? – поинтересовался Найл у Смертоносца-Повелителя.
– Да. Мы ответили мгновенно, подтвердив, что слышим их, и задали возникшие у нас вопросы. Но, судя по сегодняшнему контакту, наших сигналов они не получили.
– Может, у них другая ментальная волна?
– У тебя тоже другая ментальная волна, Посланник Богини, но ты мгновенно настраиваешься на нашу, а мы – на твою. Ты можешь настроиться на передачи жуков-бомбардиров, красных и черных муравьев, не говоря уже о других людях. Наше мнение – послание все-таки пришло от паука, но не такого, как мы. Другого паука. Это наш брат, который молит о помощи. И мы должны помочь ему. Мы не можем отказать сородичам, пусть и отличающимся от нас.
Найл кивнул, уже догадываясь о том, к чему клонит Смертоносец-Повелитель. И оказался прав.
– Мы хотим снарядить отряд и отправить его на поиски тех, от кого пришел этот сигнал. Мы надеемся, что они и дальше будут выходить на связь – в тот момент времени, когда солнце в зените. Но нам нужна твоя помощь, Посланник Богини. Мы считаем, что в поход должны отправиться и пауки, и люди, и жуки. И с этим нельзя откладывать, ибо наши сородичи ждут от нас помощи. Мы хотим, чтобы ты дал ответ сегодня – и сегодня же сказал, кого бы ты намерен взять с собой. Мы предлагаем тебе возглавить поход и готовы оказать любую помощь. От нас старшим будет Дравиг.
Найл оглянулся на командира паучьей охраны. Тот слегка склонил многоглазую голову, выражая почтение к Посланнику Богини.
– Благодарю за доверие, Смертоносец-Повелитель, – произнес Найл. – Я должен подумать. Я дам тебе ответ сегодня, сразу же после заката солнца.
Ему оставалось только откланяться.
Из дворца Смертоносца-Повелителя Найл прямо отправился в Белую Башню.
На этот раз, попав внутрь, он оказался в огромном зале, где сидели человек двадцать девушек, перед каждой располагался какой-то пульт с множеством различных кнопочек и рычажков.