Память

1 . Дом под орехом.

У меня странная генетическая память. Я помню свои прошлые жизни. Может быть, это просто моя фантазия? Порой я нахожу документальное подтверждение того, что мои воспоминания реальны. События из моих воспоминаний происходили на самом деле. Возможно, я читала что-то подобное и забыла, и теперь мне кажется, что эти события произошли именно со мной? Судите сами.

Я прожила много жизней, и в каждой из них я разная, но всё же, это я.

Я иду босиком по дороге. Осень. Поля уже убраны. Жёлтая стерня, стога. Запах сухой травы насыщенный,

горьковатый, терпкий. Солнце пригревает, словно старается напитать теплом всё вокруг перед зимой. Прошла уже много сел и нигде не нашла работу, но, почему-то, не волнуюсь. Всё вокруг наполнено таким покоем, что и мне передалось это состояние. Люблю ходить босиком. Чувствую связь с землёй-матушкой, она меня держит, даёт силы. Отдохну. Полежу в свежем ароматном сене. На пригорке начинается село. Не хочется торопиться. Сердце замирает. Что ждёт меня там? Впитаю в себя солнечный свет. Сила солнца, сила хлеба войдёт в меня. Начнётся новая жизнь. Самостоятельная.

Бреду по улице. Вишни, яблони закрывают маленькие домики. Нужно зайти во двор, спросить, нужны ли работники. Страшно. Собираюсь с духом. Стучу. Говорят, что в доме под большим орехом работника мобилизовали. Иду туда. На это и рассчитывала, что идёт война, мужики уходят на фронт. Может, повезёт, и кто-нибудь да возьмёт девку в работницы.

Ищу орех. Вот он! Ветки проходят над домом и спускаются по другую сторону! Вся земля усыпана грецкими орехами! Точно работников нет. Где это видано, чтобы орехи пропадали, в землю втаптывались!

Стучу. Открывает калитку старушка худенькая, ладненькая, в чистом передничке. Не понимая мой польский акцент, зовёт дочь. Та вышла в украинской расшитой блузке – худая, высокая, чернобровая, сильные руки, властный взгляд, смотрит пристально, оценивающе.

–Здравствуйте, – начинаю я.

–И вам здоровья, – отвечает хохлушка.

–Не нужны ли вам работники? Вижу, орех собрать некому!

–Не тебе решать, что мы когда собирать должны,– недовольный голос зазвенел от раздражения.

–Простите, если не так сказала, – потупилась я.

–Работники нам нужны, а не работницы. Мужиков почти всех на фронт забрали, – сказала хозяйка.

–Работников не найдёте, разве что покалеченных. А я за мужика сойду. И пахать, и косить могу,– объяснила я.

–Ладно, хвастаться. Худосочна больно! Куда тебе пахать! Ведро с водой и то вряд ли поднимешь! – засомневалась женщина.

Не хотелось мне уходить с этого двора. Приглянулся мне гигант-орех и белая мазанка под его ветвями.

–Испытайте меня. Задание дайте. Не выполню – прогоните.

–Откуда ты такая шустрая? Говор – то не наш, не хохлятский,– насторожилась женщина.

–С Польши иду, – ответила я.

–Ох, не близкий путь. Возьми ковш, напейся да садись, расскажи, как там у вас? Из каких мест будешь?

–С Рованцев я.

–Люто воюют у вас там? – участливо посмотрела на меня хозяйка.

–Всё разбомблено. Стреляют и стреляют. Батьку на фронт забрали. Мамка дома осталась, младшие сёстры и брат. По нашим полям войска прошли уже

несколько раз. То русские наше село займут, то австрияки. Туда-сюда ходят. Урожай весь пропал. Голод зимой будет. Что не затоптали, то разворовали. Мамка меня, старшую, на заработки отправила.

–Жалко тебя тощую такую прогонять. Хоть работница из тебя не дюже какая получится. Да ладно. Прокормимся зиму, а там видно будет. Где вещи–то твои? – решилась хозяйка.

–Да всё на мне, – призналась я.

–Ох, бедное дитятко! Как зовут-то тебя? – Запричитала она.

–Саша. Александра Завадская. А по – отчеству Стаховна. Паспорт есть у меня.

–Да ладно, паспорт. Оставь себе. Пашка! – крикнула хозяйка.

Появился черноглазый пацанёнок.

–Пашка, отведи девку в боковую комнату, да перинку на топчан брось.

Пошла я вслед за Пашкой. Чистая маленькая комнатка. Узкое окошко, а перед окном ствол огромного ореха – большой и тёплый, все прожилочки и трещинки видно. Защити и убереги меня от бед. Доверилась я этому ореху сразу и безвозвратно.

Смех во дворе, затем в соседней комнате. Вздохи, шорохи. Тяжёлое мужское дыхание, стон. Что там? В жар меня бросило от догадки. А что удивляться? Обычный дом, здесь живут люди обычной жизнью. Шаги, смех, затем тишина. Ушли. Интересно как это всё…? Выскакиваю во двор. Умываю лицо холодной водой, ищу хозяйку. Нужно занять себя чем-то, отогнать видения.

–Меня зовут Ганна, – представилась хозяйка. – А это мать моя – бабка Ярина. Мужик у нас только один остался, и его, того и гляди, на войну заберут. Мужа забрали, двух сынов старших тоже, а младшего уже два раза откупали, на нём всё держится. Снохи обе на сносях, так что работать тебе придётся много.

–Я готова начать, тётя Ганна. Что прикажете делать? В огород идти? – тороплюсь я.

–В огород завтра пойдём, картофель копать будем, а сегодня иди на речку, бабам помоги бельё стирать,– скомандовала Ганна. – Пашка, отведи Сашу к мосткам.

Весёлая тропинка в кустах орешника. Солнечные блики играют в догонялки вслед за порывами ветра. Птички перекликаются весело, как весной. Почему такой подъём в душе, почему тревожно на сердце? Манящие фантазии, радостные предчувствия. Чего я жду? Что зовёт меня, пугает и радует одновременно?

–Олеська! – крикнул Пашка. – Подмогу тебе привёл.

–Что за подмога такая? – Поднялась с мостков чернобровая, кареглазая, налитая, с чуть округлившимся животиком баба. Яркая красивая коса ниже пояса, улыбка, ямочки на щеках – я задохнулась от такой красоты.

–Работницу мамка взяла!– ответил Пашка.

–Орина, погляди, что за оглоблю мамка к нам прислала, – рядом поднялась ещё одна девица краше первой.

Да, вкус у Ганниных сынов не дурён, девки – огонь: яркие, смешливые, пышные. Зашлись обе в смехе.

–Да не бойся, иди сюда, знакомиться будем, – сказала Олеся, вытирая руки о передник.

–Здравствуйте, – еле вымолвила я, поднимаясь на мостки. Задела ведро, оно упало в воду.

–Пашка, вылови его скорей, – крикнула Орина.