Пан Сатирус
Шрифт:
— Да, я профессор.
— Вся беда в том, что я не могу вам сказать. Я обыкновенная обезьяна, и мне не хватит слов, чтобы все объяснить.
Счастливчик кашлянул. Но Горилла Бейтс недаром прослужил на флоте тридцать пять лет — он по-прежнему стоял навытяжку.
— А как насчет схемы? — спросил профессор.
Пан протянул вперед свои руки с короткими большими пальцами — жалостный жест нищего бродяги из какого-то фильма об Индии. Быть может, он видел это по телевизору.
— Но я могу показать вам, — сказал он.
— Когда эта
— Да, я знаю, — сказал профессор. — К тому же ваш корабль разобран до основания, Пан. Стараемся узнать, что же вы с ним сделали.
— Когда я стартовал, тут стоял наготове «Марк-17», — сказал Пан.
В комнате наступила тишина. Генерал Магуайр, как и следовало ожидать, взорвался.
— Черт побери, на базе объявляется поголовная проверка на благонадежность с точки зрения государственной безопасности. Никому не разрешается покидать свой пост, пока…
Пан Сатирус легко прыгнул к нему на стол и уселся, скрестив ноги.
— Не надрывайся, генерал. Слухи доходят и до обезьянника при лаборатории.
Профессор сказал:
— Я мог бы процитировать слова Гамлета о мудрецах, обращенные к Горацио, но не стану. Есть ли возможность переделать «Марк-17», так чтобы он полетел со сверхсветовой скоростью?
— Да, как и любой корабль, который у вас имеется. Все они работают на одном принципе.
— Разрешите подумать, — сказал профессор. — Я никак не могу собраться с мыслями… «Марк-17» меньше, чем ваш корабль. Это чисто опытный образец. Мы посылаем в нем макака.
— Японского макака? — спросил Пан и рассмеялся. — Если это тот, о котором я думаю, потеря будет небольшая… Хорошо, сэр. Я добровольно соглашаюсь занять его место.
Профессор покачал головой.
— Вы же вдвое больше.
Пан кивнул.
— Уберите аналь… — Счастливчик кашлянул. — Эту штуковину со дна кабины, и тогда освободится много места.
Профессор подался вперед, положил руки ладонями на стол и посмотрел Пану прямо в глаза.
— А откуда мне знать, что вы не морочите голову?
— А откуда вам знать, что вы не можете сами полететь со сверхсветовой скоростью? Попробуйте слетайте. А морочить вам голову — это мартышкин труд.
Две пары глаз — обезьяны и человека — смотрели в упор друг на друга. Профессор первым отвел взгляд. Он выдохнул воздух из легких прямо Пану в лицо, поднял руки и откинулся на спинку стула.
— Хорошо, мы рискнем.
— Я против, — сказал генерал Магуайр. — И прошу это запротоколировать.
Голос профессора звучал устало.
— Протокол не ведется, генерал. Это внеплановое совещание. Наш старший врач и доктор Бедоян, присутствующие здесь, охотно подтвердят, что шимпанзе, известный под именами Сэмми, Мем и Пан Сатирус, вскоре станет совершенно бесполезен.
— Я тоже охотно засвидетельствую это, — сказал Пан. — Я чувствую,
С помощью руки он тихонько передвигался по столу. Оказавшись против генерала Магуайра, он оскалил длинные зубы.
— Если протокол не ведется, — сказал генерал Магуайр, то пусть его начнут вести. Разве никому не приходило в голову, что это, может быть, не шимпанзе, а замаскировавшийся русский?
Даже начинающий художник смог бы изобразить наступившую тишину — она была густой и вязкой, как растительное масло в Арктике. Счастливчик позже клялся, что он слышал, как щелкнули каблуки Гориллы, но Горилла это отрицал.
Первым опомнился доктор Бедоян.
— Вы кладете пятно на мою профессиональную честь, сэр, сказал он.
— Сынок, похоже, вас только что повысили в должности, шепнул на ухо Бедояну старший медик.
— Ах да, — сказал генерал Магуайр, — я об этом не подумал.
— Уведомите службу безопасности, генерал, — сказал профессор. — Никаких сведений прессе, пока все не будет закончено. А потом очень короткое заявление: шимпанзе запущен на орбиту; полет был успешным или нет.
— Вышло или не вышло, — сказал генерал и удалился.
Пан Сатирус соскочил со стола, заковылял к двери и остановился между Счастливчиком и Гориллой. Взял их за руки.
— Вас двоих он слушается? — спросил профессор.
— Да, сэр, — сказал Горилла.
— Тогда уведите его в ту комнату.
Когда они направились к двери, заговорил старший медик.
— Пан, это будет примерно через полчаса. Макака уже привязали в кабине; мы должны убрать его и ту… штуковину, о которой вы упоминали.
— Ладно.
— Вам не следует пока что ни есть, ни пить.
— Хорошо.
Медик посмотрел на Счастливчика.
— Особенно — не пить, — добавил он и вышел.
— Дошлый малый, — сказал Счастливчик. Они вышли вслед за медиком в коридор.
Там был мистер Макмагон. Пан отпустил руку Счастливчика и поздоровался с агентом службы безопасности.
— Я вам задал работу, но теперь почти все кончено, — сказал он. — Через полчаса меня запустят в космос. Снова в космос.
Мистер Макмагон посмотрел через плечо Пана на доктора Бедояна.
— С ним все в порядке, док?
Доктор Бедоян пожал плечами.
— Он сам хочет лететь.
— Черт возьми, — сказал мистер Макмагон. — Нельзя же так обращаться с ним. Пан, если вы хотите выпутаться из этой истории, я не паразит какой-нибудь…
Пан Сатирус пристально посмотрел на него.
— Оказывается, в вас мало человеческого.
— Что?!
— В устах Пана это самый лестный комплимент, — сказал доктор Бедоян.
— Но я хочу лететь. И ваша родина этого хочет; только так она может получить сведения о сверхсветовом полете. Вам приказано не выпускать нас из комнаты, пока мой корабль не будет готов… — добавил Пан, — и я не должен ни пить, ни есть, но мне хотелось бы немного жевательной резинки.