Пандем
Шрифт:
Технология… огнетушения… каменный век… Пандем… излишне…
Но Пан ведь встроил в это старое здание совершеннейшую противопожарную систему! Почему он не позаботился о том, чтобы заранее открутить руки тем, кто разберет ее потом — за ненадобностью?!
Ким бежал по четвертому этажу, заглядывая во все двери. Виртуальная отделка коридоров сбоила; стены то покрывались рыбьей чешуей, то становились гладко-белыми, как яичная скорлупа. Забившись под диван в углу, сидели двое перепуганных подростков; Ким не без труда выцарапал их из укрытия и помог выбраться из окна.
«Справка.
«Тревога. Общая тревога. Пожарные модули один, три, пять и шесть у „Комистра“».
«Тушение затруднено планировкой здания. Невозможно приблизиться к очагу… Организуйте эвакуацию людей с острова. Внимание: эвакуацию людей, мы не можем подойти к очагу…»
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок…»
Ким остановился. Один взрослый — это я… Все. Надо уходить.
— Алекс. Я ухожу.
— Твоя лестница горит. Иди на крышу, тебя снимет леталка.
— Понял.
— Поторопись…
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
Ким споткнулся. Как?..
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Алекс! Где твои спасатели?!
Тишина. Алексу сейчас не до разговоров с Кимом…
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Координация, ответьте Каманину.
— Идет тушение. Угроза обвала перекрытий на втором этаже.
— Где люди?
— Нет информации…
Сигнал вызова. Незнакомый сигнал.
— Каманин слушает…
— Ким… Это я.
Он остановился. По полу — длинному, как лента, полу узкого коридора бежали зеркальные волны, оттого казалось, что Ким стоит не то на пленке воды, не то на лезвии…
— Кимка… Я… собственно, мне Аля позвонила… пожалуйста, уходи оттуда поскорей…
— Ты что, веришь, что я могу погибнуть? — спросил он, не узнавая собственного голоса.
— Да, — сказала Арина еще тише. — Мне страшно за тебя…
— Повтори еще раз.
— Мне страшно за тебя…
— Хорошо, — сказал он, помедлив. — Я уже ухожу.
— Кимка…
— Что?
— Ничего…
— Не волнуйся, — он перевел дыхание. — Не в первый раз…
И дал отбой.
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Ким, это Алекс. Все, шутки кончены, они не могут удержать перекрытие. Там ни единого блока — виртуалка и доски, и эта чертова хренотень, которая плавится…
— Где люди?!
— Их нет на первом, на втором, на третьем. Где ты сейчас?
— На пятом…
— Иди на крышу.
«Пан! Пандем! Скажи мне, что я ошибаюсь… Что ты спасешь их, даже если я их не спасу…»
Снова закачался пол, и зеркальные волны исчезли. Теперь коридор был скучным, гладким, полным дыма, будто коммунальная кухня…
— Кто здесь? Эй, кто здесь?
…Наверное, он все-таки надышался.
Время растянулось, как резиновый жгут, и в чаду коридора, где он метался, заглядывая в ниши и ложи,
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
Стена накренилась и ударила Кима по голове. Он упал; конец. Конец «шлюзованию», конец Пандему на земле… Потому что если Пан сейчас допустит Кимову гибель — его больше нет с нами. Он там, с Виталькой, в космосе… Они откроют новый мир… И все будет по-другому… Иное человечество… И гены Кима Анатольевича Каманина, бывшего хирурга, бывшего биолога, бывшего общественного координатора, — они там тоже будут…
С того места, где он лежал, была отлично видна детская рука, вцепившаяся в лист огромного лопуха… декоративного… разросшегося в дальнем углу коридора.
Ким рывком поднялся.
— Алекс… Шестой этаж… спасателей…
«…трое взрослых и один ребенок…».
— Вставайте! Вылезайте, сейчас все рухнет…
Молодой человек смотрел на него снизу вверх, глаза у него были непонимающие. Ким ударил его коленом; женщина овладела собой раньше, вцепилась в Кимов рукав и чуть не повалила на пол.
Мальчик молчал. Ему было года четыре.
…Может быть, здание до сих пор не падает, потому что мальчик?..
В этот момент — стоило Киму ухватиться за спасительную мысль — прогоревшая переборка просела окончательно.
Трое взрослых и ребенок покатились вниз по вставшему на дыбы полу; дверной проем, молил Ким. Пошли мне дверной проем, нам надо встать в дверном проеме, мы спасемся…
К кому я обращаюсь? К Пандему? К богу?
Охваченное огнем деревянное зданьице, люди тушат огонь из ведер и леек, люди тушат свое пожарище…
Падение приостанавливается.
В бывшем коридоре темно. Тускло мерцает покрытие стен, да еще сверху, из-под перекосившегося потолка, пробивается свет снаружи.
Женщина ищет дорогу вниз — не понимая, что выход только сверху. Мужчина вытаскивает ребенка из-под упавшего пластнатурового зеркала; ребенок вовсе не кажется напуганным. Заинтригованным — это да…
— Мы не умрем? — дрожащим голосом спрашивает женщина. — Мы ведь не можем умереть, правда?
Проем в стене вдруг становится шире. Там, снаружи, люди и голоса; там те, что пришли спасти нас. В проломе появляется уродливая насекомовидная морда, и ребенок впервые пугается.
Это не чудовище. Это человек в спецкостюме, он протягивает руки в перчатках; из-за помех в сети невозможно разобрать ни слова, но слова не нужны. Он берет на плечи женщину, мужчина подает ей визжащего ребенка, секунда — и визг продолжается уже снаружи… Руки в перчатках возвращаются и вытаскивают теперь женщину; Ким наклоняется, мужчина влезает к нему на плечи и на голову, рывок — и тяжесть уходит, тело мужчины медленно втягивается в пролом, ноги скребут носками по стене…