Пандемия
Шрифт:
В этот момент его размышления прервал неожиданный вопрос, обращенный к нему:
— Не подскажешь, собака, ирландский сеттер, не пробегала мимо?
— Чего? — не понял он.
— Да вот сорвалась с поводка, — и парень чуть постарше его, показывая на поводок, добавил, — Гулял с собакой и вдруг какой-то козел с овчаркой не справился, та набросилась на моего, он и сорвался с испуга.
— Нет, не видел.
— Извини.
— Да не за что, — Николаю, вдруг стало жалко парня, у которого убежала собака. Скоро начнет темнеть и искать будет трудно.
— А в какую сторону побежала?
— Я оттуда иду, — парень показал рукой в сторону станции, — побежала в эту сторону.
— Нет, я здесь уже минут десять сижу, но никого не заметил.
В этот момент из-за поворота дорожки, что вела между кустами и деревьями, показался мужчина, который держал за ошейник рыжую собаку. Та, виляя хвостом, завидев разговаривающего с Николаем парня, радостно залаяв, бросилась к нему.
— Рости, ты, где бегаешь? Я тут обыскался тебя, — радостно произнес парень, довольный тем, что собака нашлась. В этот момент к ним подошел тот, что привел потерявшуюся собаку.
— Наконец-то. У меня у самого такой же, только девочка, — произнес мужчина, — А тут вижу, собака пробежала, в ошейнике. Вокруг меня покрутилась, обнюхала. Осмотрелся, вижу, никого нет, ну думаю, потерялась.
— Спасибо вам большое, а то я так расстроился. Испугалась овчарки и понеслась, даже поводок оборвала.
— Бывает. Моя в прошлом году на даче впервые увидела лошадь, так тоже перепугалась, еле успокоили. Домашние, не привыкли к природе, вот и боятся всего.
— Да мой вроде ничего, смирный и не пугливый и чего его так испугала овчарка, непонятно.
— Да кто их поймет, если бы говорить умели, рассказали бы.
Николай сидя, слушал их беседу. Собака радостно крутилась вокруг хозяина. Неожиданно мужчина, нашедший собаку, вынул из пакета, который держал в руках, три банки с пивом и ни с того ни с сего, предложил:
— Все хорошо, что хорошо кончается. По такому поводу не грех пивком побаловаться, угощаю.
— Да нет, мне как-то неудобно, — произнес хозяин сеттера, — это я вроде как должен угощать.
— В следующий раз вы угостите. У меня сегодня удачный день, инспекция приняла объект, так что шеф выписал премию, считайте, что пьем и за это.
— Тогда другое дело, — произнес он и потянулся рукой за банкой.
Николай молча принял из рук мужчины банку с пивом и, глянув на этикетку, щелкнул язычок. Приятное, охлажденное пиво, было не в пример тому, которое он покупал.
— Живут же люди, подумал он, — импортное пиво хлещут, да еще пацанов угощают. Небось, рублей по пятьдесят баночка, а то и дороже.
Он глотнул пива и посмотрел на парня и мужика, стоящих рядом. Оба как-то пристально глядели на него, продолжая держать банки с пивом в руках, и в этот момент, Николай почувствовал, как у него вдруг закружилась голова и он начал заваливаться на бок. Последнее что он успел запомнить перед тем, как потерять сознание, были услышанные им слова:
— Держи его, а то испачкает рубашку и перемажет всю машину.
— Я
— Гладышев, — поправила она капитана и произнесла фамилию сына еще раз. Дежурный склонился над бумагой и исправил написанную фамилию.
— Так что вы говорите, обещал вернуться не позже двенадцати, но не позвонил и к утру домой не явился, правильно?
— Да.
— А раньше с ним подобное случалось?
— Никогда. Вернее, было пару раз, но он всегда при этом звонил и сообщал, где он и когда придет.
— Понятно, — капитан, как опытный психолог, внимательно посмотрел на заплаканное лицо Марины Владимировны, и спросил:
— А перед тем, как уйти из дома, у вас с сыном не было каких-либо разногласий, ссоры или чего-то подобного?
— На что вы намекаете?
— Я ни на что не намекаю, а просто спрашиваю, не было ли между вами ссоры, к примеру?
— Нет, не было, — смущенно ответила она, но потому как это было сказано, капитан сразу сообразил, что она чего-то не договаривает, поэтому хмуро посмотрел через стекло, которое разделяло его и посетительницу отделения, и добавил:
— Ведь для вас стараемся, чтобы решить, как и что предпринять для розыска, а вам лишь бы сор из избы не выносить, — насупившись, произнес капитан и продолжил заполнять рапорт.
— Знаете, товарищ капитан, если честно, то денег он попросил, когда уходил. Не много, всего-то триста рублей. Я не дала, сославшись, что напряг и все такое, сами знаете, им в таком возрасте только давай, словно мы их печатаем. Ушел на улицу, конечно же обидевшись на меня. А когда я спросила, во сколько придет, ответил, что не знает.
Капитан слушал её, и в его взгляде читалось: «Господи, сколько вас таких, матерей-одиночек, и у всех одно и то же. Денег нет, конфликт в семье, дети бегут из дома на улицу. А потом выпивка и игла. И так целый день и одно и то же. И каждая считает, что она не виновата, а её сын или дочь, хорошие и воспитанные. Эх, если бы все было так. Только все эти россказни, сплошное вранье. На самом деле, регулярные скандалы, бессонные ночи и опухшие от слез глаза».
Однако ничего этого он ей не сказал, а только сделал короткую запись о возможных причинах, почему её сын не вернулся домой — семейный конфликт. Он хотел было приписать, что на почве денег, но, подумав, поставил точку и ничего не стал дописывать.
— Ну что же, Марина Владимировна. Если в течение суток не явится, объявим в розыск.
— То есть как?
— Вот так. А вы как хотели, чтобы мы план «Перехват» включили? Это для угнанных авто, да и то, только по телевизору показывают. И вообще, поменьше телевизор смотрите, особенно, где сводки о происшествиях показывают.
— Нет, но его ведь…
— Я вас охотно понимаю, но поймите сами. Не пришел домой, встретился с друзьями, и так далее. У него друзья есть?
— Да.
— А вы им звонили?