Пандемониум
Шрифт:
Судя по описанию Сары, Тэк — парень с черными волосами, который хмурился, когда я вошла в кухню. Если у него всегда такой недовольный вид, неудивительно, что люди думают, будто у него тяжелый характер.
— А почему его зовут Тэк?
Сара хихикает.
— Такой же острый. Это его Грэндпа назвал.
Буду-ка я держаться подальше от этого Тэка, если вообще останусь в хоумстиде. Выбора у меня особого нет, но я чувствую себя здесь чужой, и какая-то часть меня даже сожалеет, что Рейвэн не оставила меня там, где нашла. Тогда я была ближе к Алексу. Он был в
Наконец Сара объявляет:
— Вода готова.
Процесс мучительно медленный — мы заполняем раковину горячей водой, Сара аккуратно, не теряя ни капли, отмеряет мыло. Это еще одна особенность жизни в Дикой местности. Здесь все идет в дело, и не по одному разу, все отмеряется, дозируется.
— А Рейвэн? — спрашиваю я и опускаю руки в горячую воду.
— А что Рейвэн?
У Сары светлеет лицо, сразу видно, что она любит Рейвэн.
— У нее какая история? Она откуда? Где она жила раньше?
Даже не знаю, почему меня это так интересует. Наверное, просто любопытно узнать, как становятся такими, как Рейвэн, — уверенными, жесткими, сильными лидерами.
У Сары темнеет лицо.
— Нет никакого «раньше», — говорит она и впервые за целый час умолкает.
Посуду мы моем молча.
Когда все тарелки перемыты и приходит пора подобрать мне одежду, Сара снова становится разговорчивой.
Она отводит меня в небольшую комнату, которую я раньше приняла за одну из спален. Здесь повсюду разбросана одежда, кучи одежды на полу и на полках.
— Это наш склад, — тихонько посмеиваясь, говорит Сара и обводит комнату рукой.
— Откуда вся эта одежда?
Я осторожно иду по комнате и наступаю то на рубашки, то на футболки, то на комочки носков — на полу нет ни дюйма свободного места.
— Нашли, — как то неопределенно отвечает Сара, а потом вдруг жестко так говорит: — Знаешь, блиц прошел не так, как они там говорят. Эти зомби врут. Они про все врут.
— Зомби?
Сара улыбается.
— Мы так исцеленных называем, тех, кто прошел процедуру. Рейвэн говорит, что они точно как зомби, говорит, что исцеление делает людей тупыми.
— Неправда, — автоматически реагирую я и чуть не добавляю, что это сильные эмоции делают людей глупыми, превращают их в животных.
«Свобода от любви приближает к Богу». Это максима из руководства «Безопасность, благополучие, счастье». Исцеление освобождает от сильных эмоций, привносит ясность в мысли и чувства.
Но, вспомнив «стеклянные» глаза тети Кэрол и лишенное всякого выражения лицо сестры, я готова согласиться, что определение «зомби» очень даже им подходит. И с тем, что в учебниках по истории писали, а учителя рассказывали нам неправду о блице, тоже. Нам внушали, что во время бомбардировок Дикая местность была зачищена на сто процентов и никаких «заразных», то есть хоумстидеров, не существует.
Сара пожимает плечами.
— Если ты умная, ты не равнодушная, если ты не равнодушная, ты любишь.
— Это тебе тоже Рейвэн сказала?
Сара
— Рейвэн — суперумная.
Приходится немного покопаться, но в конце концов я нахожу армейские штаны цвета хаки и хлопчатобумажную футболку с длинным рукавом. Надевать чужие трусики как-то уж слишком, и я остаюсь в своих. Сара просит меня выступить в роли модели, ей нравится это занятие, она умоляет примерить разные вещи и впервые ведет себя как самая обычная девчонка. А когда я, перед тем как переодеться, прошу ее отвернуться, смотрит на меня как на ненормальную. Понятно — в Дикой местности не привыкли уединяться. Но потом Сара все-таки пожимает плечами и отворачивается лицом к стене.
Так хорошо снять футболку, которую я ношу уже несколько дней. Я знаю, что пахну не очень, и смертельно хочу принять душ, но пока благодарна хоть за возможность надеть относительно чистую одежду. Штаны приходятся впору, сидят немного низко, но, когда я несколько раз подворачиваю их на талии, даже не волочатся по полу, а футболка мягкая и удобная.
— Неплохо, — говорит Сара, снова повернувшись ко мне лицом. — Теперь почти похожа на человека.
— Спасибо.
— Я сказала — почти, — говорит Сара и опять хихикает.
— Ну, тогда почти спасибо.
Найти обувь сложнее. Большинство людей в Дикой местности летом ходят босиком. Сара с гордостью демонстрирует мне свои ступни — они коричневые, с твердыми натоптышами. Но нам все же удается найти пару кроссовок, которые только чуть-чуть мне великоваты, а с толстыми носками будут в самый раз.
Я присаживаюсь на одно колено, чтобы зашнуровать кроссовки, и сердце у меня в очередной раз сжимается от боли. Я столько раз это делала перед кроссом, в раздевалке, сидя рядом с Ханой, вокруг нас ходили туда-сюда девчонки, а мы подшучивали друг над другом и спорили, кто придет первой. Мне всегда казалось это само собой разумеющимся.
Впервые в голову закрадывается мысль о том, что лучше бы я не переходила границу. Но я тут же гоню ее прочь, загоняю вглубь, чтобы она больше никогда не возвращалась. Я уже перешла границу, и Алекс умер за это. Нет смысла оглядываться назад. Я не могу себе такое позволить.
— Ты готова посмотреть весь хоумстид? — спрашивает Сара.
Даже несложный процесс переодевания забрал у меня много сил, но я отчаянно хочу выйти из замкнутого пространства и сделать глоток свежего воздуха.
— Готова, покажи мне, — говорю я в ответ.
Мы проходим через кухню и поднимаемся по каменной лестнице, которая начинается в коридорчике за печкой. Сара взбегает по ступенькам и исчезает за крутым поворотом.
— Еще чуть-чуть! — кричит она мне.
Последний поворот винтовой лестницы, и ступеньки вдруг исчезают — я стою на мягкой земле, меня заливает яркий свет. От неожиданности я спотыкаюсь, чуть не падаю и на секунду слепну. Такое ощущение, будто оказалась во сне, я моргаю и пытаюсь сориентироваться в этом новом мире.
Сара стоит в нескольких фут ах от меня и, смеясь, поднимает руки над головой, словно купается в солнечном свете.