Пандорум
Шрифт:
Награду вечера под названием “мисс неприступность” выиграла Мираби, девушка предпочла не раскрывать свои карты и остаться загадочной особой. Сколько грога ни подливал ей Сайден, алкоголь действовал на заклинательницу крайне слабо. Думаю, здесь не обошлось без какой-то магии или зелья. На вопрос, что с ней не так, Мираби ответила, что Моргана преподала ей хороший урок, и впредь она не желает терять над собой контроль. Я чувствовал, что за ее словами тоже скрывается немало боли, но давить не стал. У каждого есть право на свои секреты.
В целом вечер удался. Конечно, не обошлось без дебоша и членовредительства,
И даже после приема “Антихмеля”, услужливо одолженного у Мираби, моя скорость и реакция оставляли желать лучшего. Это стало ясно как божий день, когда Сатир умело разделал меня три раза подряд, пытаясь обучить новому приему. Суть я, конечно, уловил, но уязвленная гордость давала о себе знать.
Сразу же после спарринга с мастером меня прихватил Шэдоу. Мы начали с анализа моих способностей и архетипов, а закончили небольшим импровизированным побоищем с участием крохотных элементалей в роли войск. Шэдоу принес с собой небольшие артефакты под названием “Легионы Джеро”, эпического качества. Они походили на игральные кости и позволяли призывать несколько десятков сущностей, управлять ими, создавая интересную симуляцию баталий.
К сожалению, на этой тренировке меня тоже ждал провал. Шэдоу эффективно использовал имеющиеся ресурсы и, несмотря на мое мнимое превосходство на поле боя, в один момент сумел перехватить инициативу, атаковав меня сразу с нескольких флангов. Я предпочел использовать стандартное боевое построение, выдвинув на первый план пехоту и оставить магов в тылу. Но пехота растянулась и не смогла вовремя перегруппироваться, чтобы защитить более “мягкий” тыл от дерзкой атаки. Вскоре схватка была завершена.
— Поймал-таки рыбку в мутной воде, да, Капитан? — усмехнулся консул и, заметив мой недоуменный взгляд, добавил: — двадцатая стратагема Сун Цзы, советую почитать на досуге. На сегодня хватит, у меня дела, увидимся позже.
Ближе к вечеру, спустя долгие часы тренировок, мы с ребятами сидели на арене, обсуждая тактику ведения боя против нежити, когда в форте внезапно показались новые лица.
Форт “Мизери” словно пробудился ото сна. Над ним парили звенья “птичек”, и не каких-нибудь, а драконов и протодраконов, боевых летающих маунтов эпического ранга. К нам прибывали десятки новых игроков, причем не новичков, а закаленных в боях профессионалов. Все как на подбор, из кланов “Обливион” и “Железные Пауки”. Я заметил, что все они были в полной рейдовой выкладке и вооружены до зубов артефактным оружием, излучающим волшебное сияние.
— Ого, кажется, намечается что-то интересное, — пророкотал Блат, наблюдая за вновь прибывшими. — Гляди, открывается Астральный Портал!
Небеса разверзлись и показались корпуса летающих кораблей, идущих на посадку где-то за территорией форта. Мы следили, как завороженные, за парусной армадой, астральные корабли всего полгода появились в Сфере. Я знал, что Панды обладают сильнейшим в Сфере флотом, но в таком количестве корабли еще не видел. Целая эскадра. Тем временем игроки все прибывали.
— Похоже, часть кланов перебрасывает сюда свои силы, но зачем? — нахмурился я, поглаживая эфес Раззара.
— Может, учения? — выдвинул
— Это же не “Эвтаназия”, у демонов и пауков свои логова, а значит, намечается что-то крупное! — с воодушевлением ответил Блат, потирая руки. — Наконец-то!
— Что крупного может намечаться в этой глуши? — с сомнением изрекла Мираби. — Панды давно крепко взяли Таэрланд в кулак, здесь нечего захватывать.
— Думаешь, будут воевать против неписи? — уточнил я, поглядывая на заклинательницу. — Затея не совсем по профилю альянса, тебе не кажется?
— Скоро узнаем! — бодро вклинился в разговор Сайден, кивая в сторону. — Смотрите, кто идет.
Прибытие Арранкара вызвало в наших рядах смешанные чувства. С одной стороны, у нас появилось новое назначение. С другой, это же самое назначение больше походило на армейский наряд. Нам было приказано помочь с возведением дополнительного плацдарма для союзных войск, в который планировали превратить наш форт.
Работы было невпроворот. Несмотря на то, что флот привез целую орду разнокалиберных НПС-рабочих, от гоблинов до великанов, дело нашлось всем и каждому. В основном – по разгрузке и перемещению штабелей дерева, камня и железа из судовых трюмов. Апгрейд форта до третьего уровня, задуманный нашими стратегами, требовал огромного количества ресурсов. Не знаю зачем, но “Пандоруму” вдруг понадобился крепкий оплот в сердце Древнего Леса.
Бойцы “Обливиона”, возбужденные внезапным переездом, шумно обустраивались в новом лагере. Кому повезло, заняли свободные номера в таверне и наших бараках, кому не очень – устраивались в походных шатрах и палатках. После нескольких коротких разговоров с союзниками я выяснил, что им тоже ничего неизвестно об этом маневре. Блат был прав, намечалось что-то интересное.
— Да уж, ну и соседушки нам достались, — скривился Сайден, поглядывая на лагерь. — Я, конечно, сам не прочь пошалить, но у этих ребят репутация конченых ублюдков. Дикие байки о них рассказывают…
— Например? — уточнил я.
— Читал как-то мемуары одного разбоя, — ответил некромант после небольшой паузы. — То, что они творят с НПС, это даже по меркам “Пандорума” – дичь полная! Одно дело просто прибить бездушного, другое – медленно резать, с извращениями. Я, конечно, понимаю, у них там демонический ролеплей…
— Не знаю, как у НПС обстоят дела с душами, но боль-то они чувствуют, — ответил я, наблюдая за реакцией паренька.
— Да ладно, еще скажи, что они живые, — фыркнул Сайден. — Это игра, очень реалистичная, но все же игра! Здесь есть только мы, Пантера! Остальное лишь плод электронной фантазии “процедурника”!
— А что делает нас живыми Сайден? — продолжил я, стараясь не перегнуть палку. — Эфемерная душа? Живое тело? Первого я не видел, а второго здесь нет и все равно мы называем себя живыми. Парадоксально.
— У нас есть память, воспоминания о настоящем мире, — уверенно заявил некромант. — Мы знаем, что мы живые и знаем, что они – нет! Это же всем понятно.
— У них тоже есть память, Сайден, — ответил я, стараясь не выдать своего разочарования. — Но такими, как мы есть, нас сделала боль. Весь наш жизненный опыт, все знания и яркие впечатления определены этим противоречивым чувством. Мы живем, если способны испытывать его. Если они чувствуют боль, если учатся на своих ошибках, живые они или нет?