Пангоды
Шрифт:
– Встречалось достаточно много украинцев, судя по уровню организации, целые подразделения. "Белые колготки" - реальность, это женщины из Прибалтики, в основном специалистки по спортивной стрельбе (биатлонистки и т.д.). Ребята поймали одного русского мужика. Однажды попалась молодая женщина-москвичка... Как с ними поступали?.. Пощады не было ни с нашей, ни с другой стороны, во всяком случае, мы знали, к чему надо быть готовыми. Друг мой, Коля Дмитрук, всегда носил пулю "для себя": сделал на ней соответствующие надпилы, притупил - получилась разрывная, чтобы наверняка... Я всегда брал с собой гранату РГД-5 - тоже не для боя, для себя.
Когда подошел "дембель" Сергей
– Там оформляли документы на награды, отправляли куда-то наградные листы... Знающие люди шутили: ребята, не беспокойтесь, лет через пятьдесят награды все равно вас найдут. Я знаю - может быть и раньше, когда наши голоса или жизни понадобятся какому-нибудь очередному вождю. Какие награды! Когда уезжали, никто по-мужски руки не пожал, даже спасибо ни у кого язык не повернулся нам сказать...
Я, конечно, еще мало прожил, но чувствую, что, несмотря на все, самое чистое - да-да!
– в моей жизни уже минуло, осталось "там". Я многое перестал понимать, вернее, - принимать, в этой "гражданской", "нормальной" жизни. Просто не хочу. Иначе - зачем я пережил все это? И страна - вместе со мной? Ладно, войну проиграли, массу людей угробили, но хоть что-то должно от этого для всех нас остаться!
По дороге домой, в Тюмени, заглянул в бар. Сижу, пью коктейль. Зашли какие-то... Как их называют - рэкетиры, мафиози или блатные? Все посетители испугались, я - нет... Они мне: ну, ты чо, крутой, что ли? Я отвечаю: нет такой категории людей. Им стало интересно:
– Ну, а ты, например, по-твоему, кто?
– Я - живой.
– А еще какие бывают?
– Мертвые...
Я стараюсь не ходить в рестораны, боюсь - во хмелю чека переклинит, кому-нибудь горло перегрызу.
Думаю, в ближайшее время следует ожидать всплеска преступности. Потому что если мы, такие, не нужны своему государству, то это не значит, что не нужны никому. Когда ехал обратно, в поезде подсели ребята, предлагали работу "для настоящих мужчин" - обещали квартиру в областном городе, хорошие "бабки". Мы им нужны - умеющие то, что нормальному человеку - не дай Бог. Мы - "без барьеров".
... Думаю, для нас, десятков тысяч "чеченцев", есть два пути: либо мы объединимся и станем нормальной частью нормальной страны, частью, которая будет сильнее любой мафии, - либо растворимся в нынешнем бардаке, в том числе - в самой этой мафии.
Сейчас Сергей Гордиенко работает охранником службы безопасности Пангодыгазорса, пытается объединить ветеранов Чечни, создать и узаконить в Пангодах подразделение соответствующей региональной ассоциации. Сам пишет, доказывает, ездит в Тюмень, Салехард. Хочется верить, что такой человек, как Сергей - думающий и целеустремленный - преодолеет все преграды и осуществит то, к чему поставил цель на ближайшее будущее. А в дальнейшем он уже не видит себя вне армии, в которой, как он считает, сформировался определенным, единственно приемлемым для него образом, где пока еще присутствует порядок, и которая является несомненным, даже для нашего времени, олицетворением и оплотом государства. Собирается поступать в высшее военное танковое училище.
К финалу нашей беседы у меня уже оформилась концовка этого очерка, примерно такая: "Думаю, все мы желаем, чтобы будущее армии, не "любительской", а профессиональной, в которую идут по доброй воле, осознанно,
– Я не хотел становиться военным. Думал, спокойно отслужу, ни в кого, разумеется, не стреляя, и займусь на "гражданке" мирным делом, просто мирским, но угодным Богу... Но: война!.. И когда уезжал оттуда, считал, что в жизни не возьму больше в руки оружия... Однако вот, решил стать офицером. И теперь уже не знаю - то ли война тому причиной, то ли такой мир?..
МЕДИЦИНСКИЕ ИСТОРИИ
– Муж написал: "Татьяна, приезжай, условия неплохие - зал, кухня!.." Оказалось, вагон на две семьи. Тогда уже двое ребятишек подрастало... Стали жить, работать. Я устроилась по специальности, медсестрой в амбулаторию. Фельдшер "Скорой помощи" Татьяна Ивановна Глушкова рассказывает о своих первых днях в Пангодах, - вероятно, как и у всех "начальных" северян, нелегких, - очень спокойно. Или достаточно много времени прошло, или действительно тогда трудности имели несколько иное, чем сейчас, измерение?
– Председатель профкома советовал: напиши заявление на квартиру, авось когда-нибудь получишь. Я ему: да вы что!
– только три года, подзаработаем и уедем в свой Северный Казахстан! Ну, словом, все у нас складывалось, как и у многих.
В сентябре 1981 года в поселке официально открылась служба "Скорая помощи", Татьяна Глушкова поступает туда фельдшером. Она вспоминает:
– Начинали с одной в дежурную смену. Сама себе и диспетчер, и фельдшер, и медсестра, и санитар. Вся "Скорая" - это вагончик на берегу речки, никаких условий, холодной воды нет, горячая - из батареи отопления. В качестве "кареты" первое время дежурила бортовая машина "ГАЗ-51", иногда давали "бетономешалку". Естественно, больных могли перевозить только в сидячем положении, некоторых пешком "привозили".
В ночь с 21 на 22 апреля 1982 группа пангодинских медиков, вместе с надымскими коллегами, принимала участие в оказании помощи пострадавшим от аварии на ГП-7. Была там и Глушкова:
– На тот момент, когда мы приехали, обнаружили уже 14 трупов, они лежали в одной комнате, помню среди них был ребенок возрастом до года. Людей продолжали разыскивать. Пострадавших много. В том помещении, где работала наша бригада, они лежали плотно, один к одному. Ожоги, обморожения... Запомнился молодой парень, в спину которого буквально въелась его собственная расплавленная синтетическая рубашка. Ставили капельницы, как могли облегчали страдания. Дальше больных отправляли в Надым, Тюмень. Долго бились над обмороженной девочкой семи лет. Моей дочке тогда было столько же - я в те мгновения об этом думала, и потом не забыла, и всегда помню. Когда перестало биться сердце, долго оживляли... Не спасли.
...Татьяна Ивановна вздохнула, ненадолго замолчала. Затем задумчиво, безотчетно провела ладонью перед глазами - то ли поправила упавший локон, то ли отогнала грустное воспоминание. Улыбнулась и предложила:
– Давайте, я вам лучше что-нибудь веселое расскажу!
Она рассказала. История оказалась не очень веселой в буквальном понимании, но на фоне предыдущего рассказа навела на мысль, подтвердила давно слышанное, что самое главное для человека - быть живым-здоровым. Тогда и что-то досадное, происшедшее в прошлом, со временем становится забавным, а если очень "постараться", то и веселым. Особенно, если это "что-то" связано с молодостью, с другими, более светлыми воспоминаниями.