Паника

Мазин Александр Владимирович

Прошло три луны.

Сэллери Дейн ел, спал, охотился, совокуплялся. Но в ящике стола, его письменного стола в бунгало, накопилась уже порядочная стопка бумаги.

Его дневник.

Верный принятому решению, Сэллери старался записывать лишь опыт, а не собственные рассуждения. Хотя полностью избежать этого не мог. В его библиотеке оказалось несколько книг по мифологии, но, как ни пытался Дейн провести параллели между Древними и существами вроде эллинских сатиров, аналогии оказывались чисто внешними.

Сами Древние уже не казались

Сэллери такими загадочными. Он слишком много времени провел с ними и был близок почти с каждой. Дейн мог заранее угадать, как любая из них отреагирует на его слова. То, что сейчас интересовало Сэллери по-настоящему, — это ОНА. Он чувствовал: в ней заключена суть существования козоногих. Но ничего нового о повелевающей племенем Древних Сэллери выяснить не мог. Любая из козоногих отвечала то же, что и Шэ: ОНА сама «говорит» каждой из них, лично, с самого рождения, нет, раньше рождения… Но Сэллери ОНА не «говорила» ничего.

Может, будь у Дейна побольше времени, он и сумел бы найти подходящий ключ, но времени у него уже не осталось.

Было около трех часов ночи. До рассветных сумерек — немногим более часа. Сэллери, Шэ и Охотница высматривали спящих птиц. Копыта козоногих тонули в густой траве, и человеку-наблюдателю они могли бы показаться прекрасными девушками, странствующими в ночном лесу. Только на Зеленой Королеве не могло быть человека-наблюдателя. А Дейн никогда бы не спутал движения Древних с движениями людей. Хотя его босые ноги ступали так же легко и беззвучно.

Охотница увидела птицу. Попугая. Прыжок! Тело ее оторвалось от земли… Дейну вспомнилось зрелище выпрыгнувшего из воды дельфина. Охотница взлетела почти на девять футов вверх, и руки ее с идеальной точностью сомкнулись на тельце дремлющей птицы. На миг она словно зависла в воздухе со вскинутыми руками. Попугай не издал ни звука. Пальцы Охотницы свернули ему шею раньше, чем ее ноги коснулись земли.

Она оглянулась, и Сэллери помахал рукой. Он искренне восхищался ее ловкостью.

Охотница бросила убитую птицу Шэ. Третью по счету. Шествующая не возражала против роли носильщицы. Охотница была мастером. Совершенством. И она была единственной, кто в соединении искал новых ощущений. Кроме, может быть, Шэ. Зато у Охотницы не было той изысканности в мелочах, что была у Шествующей. Остальные Древние стремились лишь к оргазму семяизвержения. Правда, была еще малышка — Рожденная…

Сэллери не раз задумывался о том, почему любое своеобразие козоногой, замеченное им, порождает желание. И мог бы придумать сотню объяснений. Но точного ответа не знал. Скорее всего это был один из механизмов, наполнявший его тело энергией, достаточной, чтобы «управиться» с жаждущими близости Древними.

И, надо сказать, с каждым днем его силы увеличивались. И не только сексуальная мощь. Нет, все складывалось очень недурно для Сэллери Дайна!

Еще один великолепный бросок Охотницы… Но на сей раз жертве удалось ускользнуть. Маленькая сова. Сэллери проследил

полет, пока сова не скрылась за кроной высокого дерева.

Они уже были почти на в вершине острова. Метрах в ста от бунгало.

Сэллери уловил движение в траве и быстро наступил на пробегавшую ящерицу. Оглушив добычу щелчком, он передал ящерицу Шествующей.

Девушка взяла и… и вдруг застыла с окаменевшим лицом, будто прислушиваясь.

Дейн насторожился, но не воспринял от своих органов чувств ничего, заслуживающего особого внимания.

Рука Шествующей разжалась, ящерица упала на траву и осталась лежать, слабо подергиваясь.

Сэллери взглянул на Охотницу и увидел, что она — в таком же столбняке.

— Что? — спросил он шепотом.

И не получил ответа.

Сэллери переводил взгляд с одной на другую, пытаясь угадать, что же произошло. Обе напряженные, с «пустыми» глазами, ни на что не реагирующие… Прошло несколько мгновений.

Охотница сорвалась с места и стрелой ринулась вниз. Тело ее белой тенью мелькнуло между деревьями и пропало. Шествующая бросилась бежать, лишь на миг отстав от Охотницы. Еще какое-то время Дейн слышал хруст ветвей, когда, проламывались сквозь заросли, обе кратчайшим путем помчались к пещере.

Тревожное чувство овладело Сэллери. Чувство растущей опасности. Он огляделся. Ничего. Но беспокойство нарастало. Изнутри. Дейн коснулся рукояти меча. Он всегда брал его на ночную охоту. И ни разу не воспользовался. На острове не было животных крупнее лесной крысы. Если не считать желтых толстых питонов, которых Древние никогда не трогали. Но даже питона Сэллери мог бы прикончить голыми руками.

Дейн выбрался на тропу и побежал к морю. Ступни его негромко ударяли в землю. Ветер бил в лицо.

Каждым прыжком он покрывал не меньше шести футов. Дейн мог бы бежать и быстрее. Больше того, тревога подстегивала его бежать быстрее. Но он не хотел ей потакать.

Берег моря был пуст. Ни одной Древней на белой полосе песка. Инстинкт подсказал Сэллери: все они — в пещере. Ночью?

Через полминуты Дейн был в подземном убежище. Никто из козоногих не обратил на него внимания. Все двадцать шесть Древних стопились в дальнем углу, где пещерный свод образовывал подобие купола.

Оттуда доносились непонятные всхлипывающие звуки. Обнаженные спины женщин — тесно, одна к другой, в несколько рядов, — напомнили Дейну день, когда была убита Дающая Плод.

Сэллери подошел ближе, но ничего не сумел разглядеть через головы Древних, хотя ростом превосходил любую из них.

Он втянул носом воздух. Пахло кровью. И еще чем-то. Знакомым. И в воздухе не было вражды.

Младшие стояли во внешнем круге и среди них — Рожденная-В-Радость.

Дейн коснулся ее плеча. Девушка стремительно обернулась.

— Что? — одними губами спросил Сэллери.

— Земноликая! — прошептала девушка и отодвинулась.

Дейн уловил ее неприязнь. Вернее, отчуждение.