Паника
Шрифт:
Стало прохладно, и Сэллери закрыл окна в спальне, кроме выходящего на крышу, включил музыку — медленный-медленный джаз, — растянулся на кровати с последним бестселлером своего собутыльника Уэстлчи. От его прозы Сэллери всегда клонило в сон, а Дейн дал себе обет вставать рано и до завтрака делать не меньше страницы. Хотя он и не слишком обольщался на сей счет, отступить в первый же день было позором.
Однако читать Дейн не смог. Потому что вдруг в полной мере ощутил себя единственным человеком на десятки миль вокруг.
Дейн прошелся по дому, выключил
Захлебывающийся собачий лай ударил в уши Сэллери. Он вздрогнул, мгновенно обернулся… Но Эби уже выскочила из комнаты. В холле раздался треск, лай сменился таким свирепым рычанием, какого Дейн еще не слышал у своей собаки. Вскрик. Удар. Визг. Снова удар… Дейн стряхнул с себя оцепенение, схватил первое, что попалось под руку, и бросился в холл. Больше всего он боялся услышать выстрел!
Выстрела не было. Гулко хлопнула дверь. Дейн щелкнул выключателем.
Эби лежала на боку. Глаза ее были закрыты, голова окровавлена. В холле было пусто. Входная дверь, поскрипывая, раскачивалась на петлях. В стекле ее отражался прыгающий электрический свет.
Отбросив то, что сжимал в руке (прут для раздвигания штор),Сэллери опустился рядом с собакой. И с радостью обнаружил, что она жива.
Он раздвинул окровавленную шерсть (Эби заскулила и дернулась). Рана была своеобразная: с головы собаки был сорван кожаный лоскут в два дюйма длиной. Но череп остался цел. Сэллери никогда прежде не приходилось лечить собачьи раны, но он предположил, что человеческое лечение вполне подойдет. Эби стойко перенесла обработку. Теперь можно было заняться остальным. Первым делом Дейн запер дверь: стекла — не слишком надежная защита, но преодоление их создает много шума. Так, значит, он не одинок на Грин Квин! Ну-ну! Губы Двина искривила усмешка: незваный гость очень пожалеет, что покалечил его собаку! Это е г о остров! И Дейн вправе прикончить всякого, кто вторгается без спроса на его землю!
Ящик с оружием стоял тут же, в холле. Дейн днем не успел до него добраться.
Все еще усмехаясь, Сэллери сорвал пломбы и, открыв замок, откинул крышку.
Улыбка сползла с его лица.
Сэллери тупо глядел внутрь. Там не было ничего.
Пусто! Абсолютно пусто! Его «Гаранд». «Кольт-Коммандо». Оба мачете. И запас патронов. Черное дно и толстые стальные стенки. Его подставили! Чертов Винченца! Наверняка без него не обошлось!
Дейна охватила ярость. Тут он вспомнил, что никак не мог отыскать среди кухонной утвари большого ножа.
О черт! Он был голым, как червяк. Тот, кто это устроил, неплохо потрудился!
Дейн ударил кулаком в стену, едва не проломив ее. Боль потушила ярость.
Сэллери вернулся в спальню и пораскинул мозгами.
Непонятно. Если его хотели прикончить, это можно было запросто сделать, пока он валялся на пляже. Один хороший выстрел…
И тут Дейн вспомнил о бумажке в ванной.
Все встало на места. Так! Значит, кто-то решил над ним подшутить? И позаботился о том, чтобы обида Дейна не приняла серьезные формы! Ладно! Сэллери Дейн и сам по себе — неплохое оружие! Сэллери
С этой мыслью Сэллери уснул.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Дейн проснулся от звона разбитого стекла. Он скатился с кровати на поп и прижался к холодной полированной стенке. Это был рефлекс.
В комнату вбежала Эби. Ткнулась мокрой мордой в лицо.
Дейн поднялся. Зажег лампу.
Эби, расставив ноги, обнюхивала что-то лежавшее среди длинных осколков.
Сэллери сунул ноги в сандалии (у него не было ни малейшего желания ходить по стеклу босиком) и подошел к собаке. Эби звонко гавкнула. То, что она обнюхивала, лежало у ног Сэллери. Мертвая птица.
Яркий комок окровавленных перьев. Побольше голубя. Головка серая, с черным хохолком и красным изогнутым клювом. Крохотный черный глаз подернут мутной пленкой.
«Козы живут в пещерах, а дневные птицы летают по ночам! — подумал Сэллери. — И разбивают окна!»
Он взглянул на свою руку: ладонь была в крови. Что-то странное было во всем этом… Что-то несообразное…
Дейн еще раз осмотрел птицу, и его осенило! Тельце было холодным! И длинный разрез, пересекавший зеленую спинку, — не кровоточил. А ведь кровь на перьях была свежей!
Дейн выругался, вышвырнул трупик в разбитое окно и поспешил в ванную: эта кровь жгла его кожу!
«Берегись!» — было написано на листе, прижатом краем зеркала к черной кафельной плитке.
Из комнаты донесся оглушительный лай. И снова — звон стекла.
Дейн выбежал из ванной… Не успел! Собака была уже снаружи.
Бросившись к окну, Сэллери услышал удаляющийся лай.
— Эби, назад! Ко мне! — закричал он. Но голос собаки уже потерялся во тьме.
Сэллери тяжело опустился на край кровати, положил подбородок на мокрую ладонь: «Скверно! Очень скверно!»
Он постарался успокоиться, шаг за шагом прокрутил в уме происшедшее, подробность за подробностью. Ничего, за что можно уцепиться.
Дейн осторожно поднял с пола длинный осколок. Стекло было в четверть дюйма толщиной. Какой силой нужно обладать, чтобы разбить его птичьим трупиком, весящим меньше фунта?
Сэллери стащил с подушки наволочку, обмотал ею широкий конец осколка. Не Бог весть что, но…
Снова подошел к окну. На торчавших из рамы стеклянных зазубринах остались клочки черной шерсти.
— Эби! Эби!
Сука-ньюфаундленд появилась у него четыре года назад. Подарок. С тех пор они почти не расставались. Если Дейн и любил кого-нибудь в этом мире, то это — Эбигайль Грант.
Сэллери посмотрел на осколок стекла в своей руке, осколок, похожий на римский гладий.
Подарок…
О черт! Как же он не вспомнил раньше!
Дейн бросился в холл. Из груды не разобранных еще ящиков выволок один, тяжелый, из толстого картона, стеклом вспорол крышку.
Слава Богу! Все на месте. Аккуратно упакованные свертки: призы, награды, подарки читателей и почитателей…