Паника
Шрифт:
– Ладно, – уступая, сказал он, – хочешь чокаться – буду чокаться с тобой. Давай.
Сергей так и не поставил стопку на стол, держал, полную, в руке, и Щукарёв налил себе сам, поднял, легко стукнул стеклом о стекло:
– За развод, – выпил и налил снова.
Сергей тоже выпил, закусил зеленью, мясом и, глядя, как маслянистая водка тянется в стопку, сказал:
– Вить, давай ты будешь закусывать, ладно?
– Не хочется, Серёж. Вот вообще.
– Так плохо?
– Ага. Господи, какая же она оказалась дрянь,
Щукарёв потянулся стопкой, но Сергей теперь сам отвёл руку и выпил, не чокаясь.
– Такая же, Вить. Она – такая же.
– Никогда не поверю.
– Я тоже думал, что нет. Иначе не женился бы никогда.
Они замолчали, всё сразу как-то сломалось, испортилось.
Окончательно стемнело. Пара безумных мотыльков стучали в лампочку, включённую под потолком беседки, звенел невидимый пока комар. Вероникины горшки исчезли в сумраке крыльца, и резко выделились на фоне ночного неба кроны яблонь в соседском саду за забором.
– Понимаешь, – сказал Сергей, – я всё надеялся, что она изменится. Я же реально её любил. Думал, у неё женское просто: материнский инстинкт, часы биологические, что там у них еще? Тридцать пять, с ребёнком не выходит. Ну, Вить, я же ей всё обеспечил: лучшую клинику, лучших врачей, три попытки! Потом она забеременела – токсикоз, ей всё время плохо, снова по больницам. С почками проблемы, угроза выкидыша, трясся над ней, как над хрустальной. И всё время ко мне так относились, как будто это я, блин, во всём виноват. Думал: родит – всё кончится. Но нет, блин. Вот скажи, Вить, нахрена вот это всё?! Я устал, я не могу больше.
– А она?
– Она… Она говорит, что это она устала. Она, блин, дома сидит! У неё там мама торчит постоянно: "чтобы Света поспала, чтобы Света могла куда-то там сходить…" И обе меня пилят, что я не помогаю. Да я никакой домой приползаю. Я сплю меньше неё! Я говорю: давай няню наймем.
– Хорошая, кстати, мысль.
– Ну! А она мне, знаешь, что отвечает: я своих детей с чужой тёткой не оставлю, я за них буду переживать и всё равно не отдохну.
– Дура.
– Ну.
Сергей помолчал немного, приходя в себя, и вдруг почувствовал себя виоватым.
– Хотя я бы тоже за них волновался, – сказал он, сдавая назад. – Если честно. Мало ли, чего там чужой человек будет делать. Они у меня классные парни.
– Скоро на рыбалку будешь с ними ходить.
– Ещё скажи – по девочкам.
Оба улыбнулись. Стало легче.
– Давай за твоих парней.
Щукарёв снова стал разливать водку, но вдруг рука его дрогнула. Он поёжился, словно ощутил разгоряченной кожей дыхание холодного ветра. Сергей хотел что-то сказать, потёр лоб, но не сумел поймать ускользнувшую фразу.
Хлопнуло окно в соседнем доме, как будто кто-то со злостью толкнул раму. Задребезжало стекло. Немного погодя испуганный женский голос
– Кто там?
– Вы это нам? – спросил Виктор, прекрасно понимая, что нет, не им. Но в голосе было что-то настолько притягательное, что не ответить он не смог. Он встал и подошёл к разделяющему участки старому штакетнику.
– Нет, простите, – девушка пробралась между кустами и подошла вплотную к доскам. В свете дворового фонаря Виктор увидел часть её лица: маленький нос, округлую щёку, внимательный карий глаз. Она была невысокого роста, совсем как Вероника, и как от Вероники, от неё исходили волны уверенности и внутренней силы.
– Просто показалось, что в саду кто-то есть, – добавила она мягко, и в этой нежной интонации уже не было ничего Вероникиного.
– И всё-таки, – второй голос прозвучал выше, резче, и сама девушка, показавшаяся за плечом первой, была выше и резче, – вы не могли бы проверить? Нам тут страшновато, если честно.
Эта, вторая, отрезвила Виктора моментально. Он тут же вспомнил, как хотел провести эти выходные: без женщин, с другом, хорошей выпивкой и вкусной едой. Безусловно, отказывать было неудобно, но он всё равно замешкался. Зато Сергей, тоже подошедший к забору, ответил сразу, с готовностью, которая неприятно поразила Щукарёва.
– Конечно, не вопрос, – сказал Сергей, бросив на вторую, высокую, восхищённый взгляд. – Вить, я быстро.
Он моментально скрылся за калиткой, и вскоре за забором послышался его приглушённый голос. Виктора кольнула смутная ревность: он и сам не понял, то ли от того, что две незнакомки, которые по какой-то причине оказались на участке Маргариты Васильевны, увели у него друга, то ли от того, что высокий и красивый Серёга сейчас стоял рядом с маленькой, похожей на Веронику, но не по-Вероникиному мягкой девушкой.
Потом всё стихло, и через пару минут Виктор забеспокоился.
– Серёг, ты где там? – крикнул он в темноту за забором. – Всё в порядке?
– Всё в норме. Пока ничего не вижу, – ответил издалека приглушённый Серёгин голос, – ползаю тут по кустам…
Сергей осёкся, потом сказал что-то невнятное: фраза утонула в шуме внезапно налетевшего ветра. Порыв был очень сильный. Снова хлопнуло и задребезжало окно в доме Маргариты Васильевны. И вслед за этим раздался надрывный женский крик.
Виктор испугался так сильно, что рванул вперед, прыгнул на забор и, подтянувшись, перелетел на другую сторону. Приземлился в какой-то куст, в кровь ободрал лицо и руки, вскочил и, выбежав на тропинку, увидел, как кто-то серый, длинный и тощий метнулся из кустов к калитке.
Виктор рванулся следом, протянул руку и почти схватил убегавшего – кончики пальцев обожгло грубой тканью куртки – но вдруг что-то ударило его по голове. Виктор пошатнулся, в глазах его потемнело, а когда он пришел в себя, калитка была распахнута. Серый человек сбежал.