Панк-вирус в России
Шрифт:
К: Панк — underground, альтернатива тому, что общепопулярно.
Н: Рок — для урлы (в смысле русский рок). Панк правдив.
Б: Советский рок — это болезнь. «Сплин» и «Чиж» — одна и та же хуйня.
О: Должен ли панк-рок нести опасность для общества?
К: Не должен. Скорее раскрепощать людей.
Н: Объединять людей в борьбе с чем-то.
О: Как в панке должен выражаться эпатаж?
Б: Только в стиле жизни, а не в музыке,
К: Внешний вид музыканта является непонятным для обычных людей.
Н: Пусть «они» сами одумаются.
О: Отношение к анархии?
Н: Анархия возможна только при высоком самосознании людей.
К: Каждая человеческая индивидуальность — анархист.
О: Чем русский панк-рок отличается от западного?
Ж: Беспределом.
К: У них — везде коммерция, отлаженная система шоу-бизнеса, а у нас просто бунт, полнейший underground. У нас панк-рок более истинный, настоящий, бунтарский.
Н: Разный язык. Кроме того, они поют о своих проблемах, а мы о своих.
К: На Западе панк-рок зажравшийся: у них все есть. У них любая начинающая группа может пойти в гараж. У кого у нас в Совке может быть гараж? А у них это норма вещей…
Продолжаем интервью
Ольга: (Вопрос к Даценту) Откуда ты черпаешь темы своих песен?
Дацент: Из жизни, всё из жизни элементарно. Ситуации, которые с каждым человеком могут случиться и, конечно, добавлена комичность, чтобы больше было понимания. Что вижу — о том пою.
Ольга: (Даценту) Как ты считаешь, что изменилось с твоим приходом в Distemper"?
Бай: Тупости добавилось (смеётся).
Дацент: Веселее стало. Чем больше народу, тем веселей.
Б: (прикалывается) Была у нас группа, а стало говно.
Д: Музыка меняется со временем, а ни с приходом кого-то. Надоело втроём играть, стали вчетвером, потом соответственно впятером. Интересно — новые инструменты, это возможность развиваться.
Кисель: Так же и Ильич пришёл, не из-за того, что нам надоело, а из-за того, что саксофон необходим.
Д: Поскольку мы не суперкрутые музыканты и сыграть втроём очень сложно то, что мы хотим — набрали людей, чтобы каждый играл своё и привносил со своим приходом какую-то новую струю, своё понимание этой музыки.
О: Как ты в группу попал?
Д: Вместе тусовались, были металлистами. Дружили. Я панк-рок вообще давно играл. Была группа "Кризисное Отделение" — Кисель, Бай и Носатый. А я играл в это время в группе «Китч». У меня была такая своя группа. У нас были такие песни — «Унитаз», "Разбей цепи" — понимание свободы. На барабанах у нас играл Бай. Играли мелодичный 4- аккордный совковый панк-рок.
Б: Пиздобол. Это моё скромное дополнение.
К: Вопрос к члену группы «Distemper» a Байбакову: "Сергей, что вы скажите нам по этому поводу?"
Б: Всё, что до этого сказал этот пиздобол — стереть! Однозначно (смеются).
О: (к
Д: Сначала я слушал heavy metal, естественно, в детстве, в школе, в 6 классе — 1988 г… Помнится в 1986 году у «Manowar» a вышел новый альбом. Мы любили его. Магнитофоны были «Электроника» — моно, приносили в школу — демонстративно слушали, осознанно heavy metal, а не "Modern Talking", который был популярен в то время и группы типа «Скотч» и прочая дрянь. Игнорировали их умышленно и слушали heavy metal, и за любую информацию хватались руками и ногами. Панк-рок презирали, потому что не было никакой информации, и думали, что панк-рок — это "Sex Pistols" и всё, как многие пионеры до сих пор думают. А когда появилось больше информации про панк-рок и когда начали понимать, что эта музыка гораздо шире, чем heavy metal и гораздо интереснее, по- этому стали переходить постепенно на неё. С возрастом и с расширением информации мы поняли, что heavy metal, в принципе, очень замкнут в себе, а панк-рок — это музыка концептуальная по-своему, в панк-роке можно играть всё, что ты хочешь, рамки очень раздвинуты.
О: А ты можешь назвать какие-нибудь аспекты, отличающие панк-рок от других стилей: музыкальные, идеологические?
Д: Я, в основном, по идеям не смотрю. Я в панк-рок пришёл по музыке. Конечно, это идейная музыка, но это было для меня второстепенно. Меня всегда привлекала музыка. Но это лично моя позиция. И тем панк-рок и крут, что он может выражаться поразному: кто-то хочет текстами выразиться, кто-то музыкой, кто-то может быть каким-то эпатажем и т. д., а не то, что конкретные рамки heavy metala — если ты не умеешь играть с такой скоростью соло, то ты уже в хит-параде журнала "Hard Rock" не выиграешь никакое место.
И мы пришли именно к панк-року — это было ново и интересно, здесь была откровенность и весёлость!
О: А сейчас твоя позиция по отношению к этому изменилась?
Д: Конечно, конечно. С возрастом я узнал, что рамки у панк-рока широки. Я пришёл к хардкору через панк-рок. A hardcore, emocore и любые другие направления хардкора со временем развиваются… Короче говоря, это такой стиль, в котором нет никаких рамок. Теперь изменилось: тогда это было просто ново, интересно, а теперь это, конечно, стало смыслом жизни и образом… И к ска я тоже пришёл через панк-рок. Сначала я не знал что такое ска вообще, я слушал только панк-рок, немецкий панк. Было много волн панк-рока, потом появились шведские группы. Естественно, когда в панк-роке стали использовать духовую секцию в своих песнях, мне стало интересно, что это такое. Потом я понял, что это ска-панк, также я пришёл к калифорнийской музыке и просто к ска. Теперь я спокойно слушаю traditional ska и могу даже слушать free jazz и т. д. И именно через панк-рок я к этому пришёл и никак по-другому. Если бы я сейчас слушал до сих пор heavy metal, я бы зациклился на одном и всё. Но я очень люблю именно гитарную музыку, я не приветствую электронную, rave и прочую дребедень, потому что гитара — это самый главный инструмент в мире, а всё остальное к ней прилагается. А клавиши и всё остальное — это расширение рамок. Просто всё это интересно.
Все панки по-своему разные и у всех своё понимание панк-рока. Самое главное — это свобода. Сейчас панк может принимать самые непредсказуемые формы. Вот, например, все экстремальные спортсмены, скейтеры, они тоже считают себя панками.
Каждому своё.
Продолжаем интервью.
Ольга: Далее повествуем о том, как в коллектив органично влились тромбонист и трубочист, то есть трубач.
Кисель: Дело в том, что сейчас трудно вспомнить, потому что трубач появлялся не один.