Панкрат
Шрифт:
Потом он зашел к себе в кабинет, надел пальто, полюбовался на стрелы, торчащие в мишени, забрал со стола бутылочку с бальзамом и закрыл дверь кабинета на ключ.
Уже на выходе он увидел Машу, сидевшую у барной стойки и потягивавшую коктейль из высокого узкого бокала. Прошел было мимо, но потом остановился, подумал и решительно дал задний ход. Маша, конечно же, продолжала оставаться любовницей Полторацкого; но теперь он больше не был шефом Суворина. Определенно, даже увольнение имеет свои плюсы.
— Привет, Маша, — весело произнес Панкрат, садясь на высокий
Оно рассмеялась негромким грудным смехом. Погладила тонкими холеными пальцами изящную ножку бокала.
— А ты шутник, — произнесла, улыбаясь.
— Серьезно. И это событие стоит отметить, — продолжал он, в свою очередь улыбнувшись. — Как насчет романтического ужина при свечах?
— Странно на тебя действует увольнение, — произнесла Маша. — Другой бы на твоем месте…
Она не закончила.
Панкрат форсировал события: накрыл ее ладонь своею, легонько пожал и решительным, не терпящим возражений голосом объявил:
— Я очень рад, что ты согласилась. Жду к семи вечера у себя. Адрес, — он сунул руку во внутренний карман пиджака и вынул свою визитку. — Вот, возьми.
Она притворно возмутилась, нахмурилась.
— За кого ты меня принимаешь? Я тебе не девочка по вызову… Почему это ты ко мне не можешь прийти? Панкрат усмехнулся.
— Меньше всего мне хочется, чтобы какой-нибудь козел вроде нашего шефа, у которого есть ключи от всех двадцати замков в твоей двери, ворвался на рогах в самый неподходящий момент и испортил мне — пардон, нам — приятный вечер.
— У меня всего три замка, — Маша надула губы, словно обиженная девчонка, но в глазах так и мелькали чертики. — И одна цепочка. А почему ты уверен, что вечер будет приятным?
— Шестое чувство, — Суворин поднялся, убрав руку с ее ладони. — Жду с нетерпением. Перед тем как вызвать такси, сделаешь контрольный звонок.
— Это как контрольный выстрел? — прыснула она. Панкрат сдвинул брови, состроил на прощание жуткую рожу и выбрался из-за столика, оставив Машу допивать свой коктейль в одиночестве. Впрочем, едва он отошел от бара достаточно далеко, девушка, скучавшая за стойкой, встрепенулась и в мгновение ока очутилась за одним столиком с официанткой.
— Что это сегодня с Сувориным? — с любопытством спросила она. — Ни разу не видела, чтобы он хоть с кем-нибудь из нашего заведения первым заговорил. Сколько я ему не подмигивала — все впустую, как горох об стену.
— Уволили его, — улыбнулась Маша. — Пригласил к себе, отметить. Я не отказалась.
— Надо же! — изумилась та. — А Полторацкий?
— Полторацкий — козел. Импотент, — Маша допила наконец коктейль и встала. — Богатый, правда. А Панкрат… — она закатила глаза. — Он просто мачо. Ну ладно, пока, я сегодня пораньше уйду. Надо же в товарный вид себя привести — не каждый день такие мужчины, как Суворин, в гости зовут.
— Пока, Михалыч, — проговорил, остановившись на последней ступени, Панкрат, сощурившийся от бившего в глаза солнца, непривычно яркого для этой поры года. — Прощай, то есть.
Швейцар вопросов не задавал — видно, каким-то
Сам Панкрат пока еще не задавался этим вопросом. Просто не успел — слишком все быстро произошло. Теперь, затягиваясь горьким и дешевым дымом, он подумал: а действительно, куда? Полторацкий, без сомнения, создаст ему не лучшую репутацию как охраннику. Хотя, не случись сегодняшний инцидент… А, да чего тут думать!
Ноги сами привели в полуподвальный кабачок с нехитрым названием “У Петровича” — одно из тех заведений с кухней “как у бабушки” — картофельные блины, вареники, кулебяка, свиные ножки, сбитень и пиво в больших глиняных кружках.
В помещении было всего четыре столика, и, сев за тот, что стоял в дальнем от двери углу, Суворин заказал пиво со специями и порцию драников со сметаной. Играла негромкая музыка с какими-то средневековыми интонациями, и через несколько минут он, расслабившись и на время позабыв о случившемся сегодня, уже сожалел о том, что никогда не заходил сюда раньше.
— У вас можно курить? — спросил он у двухметрового бармена, которого из-за комплекции можно было бы спутать с вышибалой, если бы не белая рубашка и бабочка.
Тот молча кивнул головой, не прекращая протирать бокалы. Через несколько секунд миловидная официантка поставила перед Панкратом керамическую пепельницу, сделанную в виде лаптя.
Суворин расправился с драниками, сделал большой глоток терпкого пива с горчинкой и закурил. Почему-то не думалось: из головы словно вышибло разом все мысли, и на освободившееся место лезли воспоминания, до сих пор не поблекшие картинки прошлого, которые не дают спать по ночам…
Задумавшись, он совсем позабыл о папиросе, пока она сама не напомнила о себе, опалив ему пальцы. Потушив окурок в пепельнице, Суворин допил пиво, расплатился и поднялся по крутой, непривычно чистой лестнице на поверхность. Солнце уже успело вновь спрятаться за тучи, и настроение Панкрата омрачилось, словно небо над его головой. Теперь идея с приглашением Маши на “романтический ужин” не казалась ему такой удачной, как поначалу.
По дороге домой он заглянул в магазин — надо было хоть как-то приготовиться к сегодняшнему вечеру. Купил бутылку приличного шампанского, коробку шоколадных конфет и кило винограда с апельсинами.
Придя к себе, Панкрат спохватился — сигареты закончились, а новую пачку он так и не купил. Пришлось одеваться и еще раз спускаться в магазин.
Потом он сидел на кухне, курил и согревался горячим кофе. Внутри становилось теплее, и в конце концов он отошел настолько, что начал уже с нетерпением поглядывать на часы — вот уже и без пятнадцати семь, а телефон все молчит.
Маша позвонила в половине восьмого.
— Панкрат, ты не сердишься? — в ее голосе слышались виноватые нотки. — Представляешь, ввалился только что ко мне Полторацкий, скотина! Еле вытолкала, потом пришлось в порядок себя приводить… Все, жди, я такси уже вызвала.