Панкрат
Шрифт:
Он вышел из реки на узенькую полоску каменистого берега, прошелся вверх по течению еще метров тридцать и отыскал подходящую трещину, в которой можно было на время схоронить находку. Там он аккуратно поставил ноутбук на камни и еще раз придирчиво осмотрел его, освещая фонариком. Не было ни трещин, ни других каких-то повреждений — только одна грань словно утратила форму и еще больше округлилась. По-видимому, под воздействием температуры во время взрыва бензина.
Итак, он его отыскал. Теперь предстояло выполнить вторую часть операции.
И тут у Черепа возникло странное, и нехорошее ощущение скрытого
Отработанными движениями капитан навинтил на ствол глушитель. Мозг работал четко, подсказывая наиболее оптимальное решение. Одновременно со всеми четырьмя можно, конечно, управиться, но в этом случае вероятность того, что кто-то из них в суматохе успеет применить оружие, возрастала многократно. Это могло обернуться для Дыховицкого в лучшем случае легким ранением, и в любом случае — нежелательным шумом. Ему же надо было вернуться, и как можно скорее. А для этого надо быть в форме. Поэтому он решил разделить группу на две части и ликвидировать каждую по отдельности. Засунув пистолет в потайной внутренний карман, Череп отправился в обратный путь к месту привала, безуспешно пытаясь отделаться от неприятного ощущения слежки.
— Ну, где это Череп запропастился? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Шумилов.
Так, впрочем, спросил, без особого интереса. Мол, нет капитана — и хрен с ним, и без него неплохо. Затянувшееся отсутствие Дыховицкого никого из спецназовцев не беспокоило — они наслаждались отдыхом, в том числе и от своего малоприятного командира.
— Дай сигарету, — попросил Чепрагин сержанта, потягиваясь так, что захрустели кости.
Шумилов удивленно приподнялся на локте.
— Я думал, ты некурящий, лейтенант, — заметил он, протягивая ему открытую пачку. — А ты, оказывается, порочный и испорченный.
— Пошел ты, — лениво ругнулся Чепрагин. — Я уже месяц как не курю. Шумилов хмыкнул.
— Завидная сила воли, — ехидно прокомментировал он заявление лейтенанта. — Посмотри вот на ребят — они с детства не курили, и не жужжат.
Он кивнул на Подольского и Рахубу, лежавших без движения, подложив под головы вещмешки.
— Курили, — возразил вдруг Подольский, открывая глаза. — Я только год назад бросил…
— Кончай демагогию, — Череп, как всегда, появился неслышно. — Чепрагин и Шумилов, со мной. Рахуба и Подольский, не спать, мать вашу!
Ругнувшись вполголоса, лейтенант выбросил только что прикуренную сигарету и встал, поправляя снаряжение.
— Вещмешки можно оставить, — произнес Дыховицкий, глядя куда-то в сторону. — Шевелитесь, девчонки.
И он, соскочив с каменного выступа обратно в воду, пошел вверх по течению, не оглядываясь.
— Вот козел, — процедил сквозь зубы Чепрагин, поморщившись, когда ноги в еще толком не просохших ботинках снова ушли по колено в ледяную воду. — Ни тебе объяснить: зачем, почему, куда…
Шумилов ничего не сказал. Он молча, но с чувством сплюнул в пенящуюся воду.
Держась на расстоянии трех-четырех метров друг от друга, они последовали за капитаном. Минут через десять
— Ни фига себе! — присвистнул сержант. — Это ж сколько падал-то…
И запнулся, увидев в руке Черепа пистолет, дуло которого смотрело точно ему в переносицу.
— Руки! — коротко бросил капитан, чуть шевельнув кистью. — Оба к скале лицом, живо!
Чепрагин побледнел, но все-таки сохранил хладнокровие. Шумилов подобрался для прыжка, но это не ускользнуло от внимания Дыховицкого, и ствол пистолета качнулся в сторону сержанта.
— Ну ты и говно, Череп, — смачно, словно высказал давно наболевшее, произнес он.
— Вы уж не обессудьте, ребята, — проговорил капитан, делая шаг назад. — Я просто выполняю приказ. Ничего личного, как говорят американцы… Лицом к скале, живо!
И тут прозвучал выстрел.
Капитан выронил пистолет и схватился левой рукой за окровавленную правую. Чепрагин, не теряя времени, в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и повалил Дыховицкого на камни. Шумилов, сорвав с плеча автомат, замер, всматриваясь в сплетение черных теней на другом берегу реки. Оттуда медленно вышел человек, державший в руках “винторез”. Он совершенно спокойно забросил винтовку на плечо и, не обращая внимания на оружие в руках сержанта, двинулся в брод через не слишком в этом месте глубокую речку.
Услышав выстрел, эхо которого многократно отразилось от стен ущелья, Подольский моментально вскочил на ноги, снимая автомат с предохранителя. Следом тут же поднялся Рахуба, тоже с оружием.
— Черт, направление хрен определишь, — пробормотал Подольский, пытаясь понять, в какой стороне прозвучал выстрел.
— Неважно, — решительно произнес Рахуба. — Двигать-то все равно надо к своим.
И они, держа оружие над головой, бросились в воду, чтобы нагнать товарищей.
Каково же было их удивление, когда, добравшись до того места, где лежал остов внедорожника, они увидели связанного Дыховицкого, валявшегося на камнях, точно куль тряпья, и спецназовцев в компании совершенно незнакомого им человека в потрепанной одежде и с полностью седой головой. После секундного замешательства, во время которого в их головах пронеслись тысячи догадок и версий происшедшего, они, не сговариваясь, направили на троицу свои автоматы.
— Подольский! Рахуба! — заорал Череп, увидев их реакцию. — Стреляйте, мать вашу! Эти двое продались чеченам…
— Обвинение было абсурдным, но капитан рассчитал правильно — в том состоянии, в котором находились сейчас двое зеленых, необстрелянных бойцов, оно могло сработать.
— Эй, салаги, — предостерегающе крикнул Шумилов, видя замешательство на лицах товарищей. — Только не стреляйте, черт вас задери! Мы сейчас сами сложим оружие.., тихонечко, вот так…
Он медленно опустил свой автомат на камни. Чепрагин последовал его примеру.
— Череп должен был нас ликвидировать, — произнес лейтенант, обращаясь к Подольскому и Рахубе, которые продолжали держать их на прицеле. — Всю группу. Ему помешал вот этот человек, — и он кивнул в сторону незнакомца, который бесстрастно наблюдал за происходящим, положив руки на “винторез”, удобно устроившийся у него на коленях.