Панорама
Шрифт:
– Была живая. Этот хирург осмотрел её. Переломов вроде нет. Открытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга и поэтому бессознательное состояние.
– Да, скорее всего, жива, – кивнул друг. – Если бы умерла, тебя бы уже нашли.
– В смысле? – Антом задержал у рта бокал с пивом.
– В прямом.
– Здорово, любители хмельного напитка! Присяду или секретничаете? – К их столику подошел Никита, парень из технологического отдела. Антон с ним здоровался мимоходом, Виталий же был знаком более близко: ходили на тренировки по мини
– Да какие секреты?! Все секреты на работе остались, – откликнулся Виталик. – Присаживайся. Вот Антон в ситуацию попал!
– Может помочь надо? – сразу откликнулся Никита. – Говорите, не стесняйтесь.
Утро. Вторник. Звонок раздался, когда он уже входил на предприятие через проходную.
– Антон Ларин? – поинтересовался немолодой мужской голос. – Я – главный врач больницы, в которой находится ваша родственница Мария.
– Она не моя родственница! – начал было объяснять Антон.
– Приезжайте и забирайте! – не слушая Ларина, безапелляционно заявил хозяин больницы.
– Она что – умерла? – холодок пробежал по спине Антона.
– Жива. Приезжайте и забирайте. Мы не собираемся содержать больных без паспорта и страховки. Нам государство за это не платит!
Главврач оказался сухопарым мужчиной за пятьдесят. Густые косматые брови придавали его лицу суровый вид. Он отрешенно слушал Ларина и всем видом давал понять, что ему все равно, как Антон будет выпутываться из создавшегося положения.
– Слушайте, молодой человек. Мне ваши проблемы неинтересны. У меня своих хватает. Ваша сестра…
– Она не моя сестра…
– Ваша сестра…, – с упором продолжил эскулап,… – Мария, не имеет никаких документов. Мы оказали ей первую помощь. Теперь забирайте и лечите её сами. Перевязка каждые два дня. И еще…. У неё амнезия. Обратитесь в Питере к хорошему врачу. Вот вам выписка. До свидания!
Ларин вышел в коридор. На стуле, около стены, опустив голову, сидела Мария или как её там? Обычная деревенская девушка. Овальное лицо, чуть курносый нос, крашеные хной плохо подстриженные волосы до плеч, карие глаза отрешенно смотрели в глубину беспамятства.
– Как тебя зовут? Где ты живешь? Ты можешь говорить?
Но на эти вопросы он не получил ответа. Незнакомка молчала и словно прислушивалась к голосу Ларина. На автозаправке у Антона появилось непреодолимое желание отвести Марию в торговый зал, усадить за кофейный столик и «сделать ноги». Но, увидев её со стороны, с трудом идущую, опираясь на его руку, с растерянным выражением лица, он устыдился своего внезапного порыва. Это всё равно, что бросить на улице несмышленую малютку. Так поступить Ларин не мог. Ладно, поживет пока в его однушке, память вернется, а там посмотрим. Когда они вошли в его жилище, незнакомка буквально рухнула на пол. Боже, подумал Ларин, она же не ела со вчерашнего дня!
На следующий день Ларин договорился с медсестрой
– Бедная девочка! Как же так!? Я горжусь вами, Антон! Другой бы проехал мимо! Так она вообще не говорит? Бедная девочка! Надо в полицию заявление написать, родню отыскать. Может сами уже ищут. А что это она в твоей рубашке ходит? Бедная девочка! Я завтра подберу одежду: маечки, блузки юбки. У моей дочери точно такой размер. И обувь. А то понакупила, класть уже некуда. Раз – два одела – и в шкаф на дно.
К обеду следующего дня половина сотрудников предприятия знала о происшествии на шоссе и самоотверженной заботе Ларина о глухонемой «бедной девочке». Это Андрей понял по тому, что Ирка Кулешова, ранее бросавшая в его сторону томные взгляды, прошла мимо и ни «здрасьте» тебе, ни «как дела». В столовой Виталик, не успев ещё присесть за стол, радостно возопил:
– Молодец, Антоха! Поздравляю! Хорошенькая хоть? Познакомишь?
– Обычная девушка, – уклонился Ларин.
– Она теперь у тебя живет? – поинтересовался подсевший к друзьям Никита
– У него, у него! – ответил взбалмошный Виталий. – Прикинь, как парню повезло! Молодая, глухонемая красотка! О чем еще мечтать нормальному мужику?!
– Она не глухонемая. У неё амнезия, – просветил сослуживцев Ларин.
– Так это вообще класс! Ничего не вспомнит! Главное, чтобы основной инстинкт не забыла, – улыбался Виталий и уминал котлету с таким азартом и радостью, будто он нашел царевну лягушку.
Она сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. На столике – недопитый стакан воды. Работал телевизор. Антон убрал звук и негромко произнес:
– Привет! Я дома!
Она открыла глаза и посмотрела на телевизор. Видимо «ящик» был для неё важнее живого человека.
– Привет! – повторил Ларин и помахал ладонью. – Как самочувствие?
Девушка перевела взгляд на Антона и указала пальцем на телеприемник.
– Включить звук?
Она кивнула.
– О! Да ты меня стала слышать! Как голова? Не болит?
Она сдвинула брови, будто вспоминая.
– Голова. – Ларин указал на повязку. – Не болит?
– Н-н, – протянула девушка.
– Ты делаешь успехи! – с оптимизмом сказал хозяин квартиры. – Смотри, что я принес! – И он высыпал из большого целлофанового кулька джинсы, юбки, майки, топики, нижнее бельё. Всё, что насобирала сердобольная Таисия Андреевна.
Она опустилась на колени, взяла голубую майку с надписью «Wrangler», помяла ткань пальцами и приложила к щеке. И так каждую вещь. За время этой своеобразной примерки Антон успел настрогать овощной салат и разогреть пиццу.
Они ужинали за кухонным столом. Ларин смотрел, как механически, не торопясь, тщательно прожёвывая, кушала Мария. Прошло трое суток, но она не сказала ни слова. Надо искать врача, а то и не вспомнит ничего.