Пантера
Шрифт:
Станиславский тяжело вздохнул. Как же тяжело объяснить человеку, давно отошедшему от исследовательской работы в пользу администрирования, как важно для руководителя проекта находиться здесь, в момент рождения результата! Впрочем, никто и не собирается в это вникать, ведь все работники института должны беспрекословно выполнять каждое желание их повелителя.
— Хорошо, я иду, — сказал доктор, даже не пытаясь скрыть недовольства.
Он отключил телефон и поднялся. Потом повернулся к Розовой.
— Лариса Николаевна, — он щёлкнул пальцами, — Меня срочно
— Будем очень стараться, — угрюмо буркнула Розова, недовольная недоверием патрона, — Чтобы ничего не испортить.
Станиславский только кивнул, игнорируя брюзжание подопечной. Сейчас его мысли были заняты совершенно иным: он размышлял, по какому такому срочному делу его вызывает Малов. Что могло оказаться важнее эксперимента, который сам Сергей назвал решающим для института?
Так ничего и не придумав, Станиславский вышел в коридор. Там он, нос к носу столкнулся с маленьким и низким, точно тумба, человечком. Мужчина походил на пингвина, которого неизвестные шутники обрядили в белый халат, не забыв прицепить на грудь бэйджик, а на клюв — крохотные узкие очки. «Пингвин» поднял длинный нос вверх и подслеповато щурясь, уставился на доктора.
— Роберт Станиславский, — то ли вопрошая, то ли утверждая, сказал он, неприятным квакающим голосом, более подобающим жабе, нежели пингвину. Получив утвердительный ответ, человек-птица продолжил, — Директор Малов просил вас следовать за мной.
Не сказав более ни слова, он побрёл к лифту, смешно переваливаясь на коротких кривых ножках. Станиславский шёл следом, пребывая в состоянии лёгкого замешательства: доктору, с его фотографической памятью, казалось, что он знает всех сотрудников не слишком большого института. А вот, оказывается, и нет! Этого странного коротышку доктор явно видел в первый раз и абсолютно не представлял, чем тот может заниматься.
Они опустились на пару этажей, и коротышка выкатился в малоиспользуемую ветку, дальнего, глухого крыла здания. Они оказались перед бронированной дверью, над которой висело несколько видеокамер. Охраны не было и дверь открылась сразу же, стоило им приблизиться: очевидно парочку рассмотрели заранее.
— Сюда, доктор Станиславский, — квакнул провожатый, стоя у бронированной плиты, с шипением уползающей в стену, — Вас ждут.
Человечек уковылял прочь, а Станиславский вошёл в крохотную комнату, все стены которой оказались уставлены мониторами. Каждый показывал свою картинку и в одном экране изумлённый учёный узнал свою лабораторию. Одно из кресел занимал верзила с сонной физиономией, начисто проигнорировавший появление доктора. Второе занимал Сергей Малов, который вымученно улыбнулся и похлопал ладонью по оставшемуся свободным седалищу.
— Извини, Роб, — директор похлопал себя ладонями по отвисшим щекам, — Всё понимаю, работы — выше крыши, а тут какой-то надоедливый администратор, срывающий в разгар опыта. Понимаешь, Робби: на меня давят — я давлю на вас. Но и тут я стараюсь принять основной удар на себя.
Станиславский молча занял
— Ну, как-то так. — пробормотал Малов, подслеповато вглядываясь в представленные физиономии, — Наши, гм, добровольцы. Был и четвёртый, но выбыл из борьбы — слишком серьёзные травмы.
— Добровольцы, угу, — теперь Роберт пристально изучал спящих, — Если они предназначены для моего эксперимента, то женщину убирай сразу — мне нужен мужчина. И всё-таки, — он покосился на Малова, — как тебе удалось заполучить этих «добровольцев»?
— Вечно ты усложняешь! — проворчал директор, — Мои люди слушают переговоры полицейских и медиков, а потом стараются выезжать на места происшествий раньше скорой помощи. Потом — проще пареной репы: угроза жизни, укол и вуаля!
— Ладно, — оставь это для следственного комитета. — Малов негодующе фыркнул, а Станиславский ещё раз вгляделся в изображение, — Не понимаю, чего ты от меня ожидаешь? Это же — просто лица на мониторе, без имён, данных и результатов анализа. Кто они, вообще?
— Ну, тут нет особых проблем, — директор взял с кресла планшет и вгляделся в строчки текста, — Справа — водитель-дальнобойщик, — зовут Денис Временный, женат, трое детей, образование — среднее, возраст — тридцать два, вес…
— Погоди, — остановил его Станиславский и щёлкнул пальцами, — Давай второго.
— Как скажешь. Представляю тебе Константина Бодрова, возраст — двадцать четыре, холост, образование — высшее техническое, инженер, безработный, правда. Вес…
— Достаточно, — рассеянно бросил Станиславский. Он уже сделал выбор и теперь внимательно рассматривал человека, которого в скором времени положат на второй стол в его лаборатории, чтобы завершить начатый эксперимент.
— Вот этот, — он указал пальцем на спящего, — Константин Бодров.
9
Пришла ночь, неслышно ступая по верхушкам высоких деревьев и принесла лёгкую прохладу слабого ветерка. Крохотные облака оказались не в силах скрыть сияние тысяч звёзд, вольготно расположившихся в тёмном бархате высокого неба. Луна, до того скрывавшаяся за верхушками деревьев, медленно взбиралась вверх, толкая впереди огромное, изъеденное кратерами, брюхо. Вокруг наступила блаженная тишина — настоящий рай, для влюблённых.
Вот только не наблюдалось ни единой парочки, способной оценить романтику позднего вечера. Имелась лишь заправочная станция, озарённая единственным тусклым прожектором, да ещё призрачным сиянием из-за пыльного окна. Слабый свет напоминал о ночной лампе и настраивал единственного наблюдателя на лирически-алкогольный лад.