Папарацци
Шрифт:
— Вика! — окликнул меня один из коллег. Митя выглянул из-за перегородки отделяющей его стол от других рабочих мест, и скользнул по мне оценивающим взглядом: — Пойдешь со мной на свидание? — задал вопрос, который повторяет с самого первого дня, как я сюда устроилась.
Упорству Мити можно только позавидовать. Хотя я думаю, что он так просто развлекался — у него не было проблемы найти девушку на вечер.
Парень был действительно привлекательным, и я иногда задумывалась перед тем, как в очередной раз отшить его.
— Мить, не до тебя сейчас, — фыркнула, уставшая от «утренней пробежки».
— Ты каждый раз это говоришь, — упрекнул он, нарочито обижено.
— Просто не судьба, Митенька, — печально вздохнула, включаясь в его игру, — не быть нам вместе.
— Ты разбиваешь мне сердце! — изображал из себя страдальца.
— Уверена, сегодня ночью какая-нибудь пышногрудая красотка склеит его, — все мужики лечат душевные раны (даже воображаемые) одним способом.
Митя тяжело вздохнул:
— Это всё, на что мне остается надеяться, — и вернулся за свой стол, откуда уже с озорной улыбкой поглядывал на меня, пока я шла в кабинет редактора.
— Добыла? — с порога спросил Валерий Николаевич. Его очки карикатурно сползли на кончик носа, а взгляд взметнулся из-под бровей. Я молча достала из кармана адаптер с картой памяти и положила перед ним на стол. — Я в тебе не сомневался, — накрыл ладонью черный кусочек пластика, будто защищая свое «сокровище» от любых поползновений отнять. — Для тебя есть новое задание! — объявил, вставляя карту в компьютер, чтобы уже сегодня отправить свежие фотографии «в печать».
3
Андрей
— С*ка! — крикнул вслед отъезжающей машине.
Я ожидал встретить наглого, бывалого репортёришку и разобраться по-взрослому, но что взять с практически ребенка? Какая же она мелкая. Сколько ей лет? Куда смотрят ее родители?
Мелкая дрянь! Но до чего же шустрая!
Не знаю что, наверное инстинкт охотника, заставил пуститься в погоню, когда она, как дикая лань, подорвалась с места и бросилась бежать.
Не смотря на всю мою физическую подготовку и часы, проведенные в зале, я настиг ее только у машины. Как предусмотрительно с ее стороны оставить себе пути к отступлению. Похоже, она не первый раз проворачивает подобный трюк.
Но то, что она сделал дальше, вывело меня из себя. Вот так откровенно насмехаться надо мной? Обставить как мальчишку? Да она просто недоразумение в кедах! И эта ее ухмылка с нескрываемым чувством превосходства и слащавое «красавчик» — и я готов был разнести к чертям ее колымагу, лишь бы дотянуться до ее тоненькой шеи и сжать
Но дрянь уехала! Просто взяла и уехала!
Если бы дело касалось только меня, то я, возможно, отпустил бы девчонку без претензий, но она посягнула на святое — семью. Представил, в какой панике будет Рита, когда я вернусь с плохими новостями, и не смог оставить ситуацию нерешенной. Достал из кармана телефон, и, наблюдая за удаляющейся машиной, набрал номер:
— Витёк, привет! Как сам? Всё там же? Пробьёшь для меня номера одной машины? Да ничего серьезного, это личное.
Посмотрим, кто эта пигалица.
Рита сделала вид, что все в порядке, но я видел, она расстроилась, когда узнала, что фотографу удалось слинять. Похоже, она была готова к тому, что их секрет недолго будет таковым. Но она всегда была сильной, а публичная жизнь Кости сделала ее просто несгибаемой. Именно за это она мне и нравилась.
Надолго у них я задержаться не смог — скоро позвонила моя помощница Инна. Эта глупая курица перепутала время съемок, и теперь люди и помещение простаивали без дела. Время шло, а денежки капали. Между прочим, из моего кармана. Какая же дура! Уволю ее к чертям! Как работать, когда кругом идиоты?
Весь день пришлось разруливать дела и нянчиться с Полетаевой. Заехал домой только вечером, чтобы переодеться для сегодняшнего раута — надо вывести Дару в свет и «посветить лицом».
***
Вспышки, вспышки, вспышки….
От них перед глазами уже белые круги, но это работа, и надо ее делать.
Я приобнял Дашу, и мы медленно продвигались по дорожке от одной кучки фотографов к другой, непременно улыбаясь и делая вид, что неимоверно счастливы позировать именно для их изданий.
Лиц толком не видно, лишь яркие вспышки. Тут в упор никого не разглядишь, даже если захочешь. И это просто чудо, что среди множества других журналистов я заметил именно ее — свою шуструю пигалицу.
Громко крича и чуть ли не взбираясь коллегам на голову, чтобы добыть нужные ей снимки, она увлеченно щелкала фотоаппаратом. Наглая и пробивная.
Она не замечала меня, смотрела в упор и не видела. Я уже представил, какой разнос устрою в ее редакции, как ее вышвырнут с работы по моему приказу, и какой она будет жалкой и раздавленной.
Тут эта маленькая бегунья все-таки узнала меня и замерла, как перепуганный кролик. Поняла, что ей крышка. Теперь настала моя очередь злорадствовать.
Я чуть подтолкнул Дарью в нужном направлении и скоро мы встали прямо перед бесстыжей репортершей. Она лишь хлопала ресницами, а я победоносно улыбался. Одними лишь губами произнес: «Тебе конец». В ее глазах отразилась паника, но она собралась, поднесла фотоаппарат к лицу и делала одно фото за другим. Как бы ей не было страшно, своего она не упустит. Но на этот раз я позволял ей себя снимать.