Папаши
Шрифт:
Подошел к Джону так близко, что заслонил собой лунный свет, льющийся из окна, весь мир, находящийся вокруг них. Два удара сердца, которые были отведены, чтобы понять, к чему ведет Шерлок, и, если он был против, выразить свой протест. Джон мог думать только о шуме крови в ушах, вспотевших ладонях и губах Шерлока, которые тот облизнул секунду назад, и теперь они наверняка еще были влажными, и так близко от его лица. От его губ.
Шерлок качнулся вперед, склонил голову и вот Джон уже летит в бездонную пропасть, ощущая, как чужой язык проникает в рот, как чужие руки прижимают к себе крепко, сильно.
И снова Шерлок первым прервал поцелуй.
В свое оправдание Джон мог бы сказать, что смена в больнице и правда была выматывающей, он провел там вместо
Ему не хотелось говорить, ему нечего было сказать, и он приподнял руки в жесте, призывающем к молчанию. Шерлок кивнул, с любопытством наблюдая.
Джон отошел к креслу, опустился в него и решил, что больше никогда не будет двигаться. Даже если сейчас в эту комнату вбежит стайка полуголых девиц и завопит «Пожар», он не пошевелит и пальцем, не удостоит их и взглядом. Еще через какое-то время он смог успокоиться, привести в порядок хаос в голове и прикрыть глаза, надеясь обрести таким способом внутренний покой, и что Шерлок окажется настолько понятливым, что исчезнет из квартиры самостоятельно и желательно навсегда. Веки были налиты свинцом, в глаза насыпали разноцветный песок, и Джон решил посидеть так еще совсем немного.
Уже через пару минут он крепко спал.
***
Странности начались на следующий день.
Он проснулся в собственной кровати, заботливо накрытый одеялом, рядом на стуле лежали его вещи, аккуратно сложенные стопкой. Кто-то целомудренно оставил на Джоне футболку, нижнее белье и, почему-то, один носок.
Помня, что вчера он совершенно определенно засыпал в кресле и одетый, Джон поднялся, завернулся в одеяло и вышел из комнаты, ожидая увидеть что угодно, вплоть до инопланетян, решивших таким образом исследовать земную флору и фауну.
В квартире было тихо, пусто и чисто. Три слова, которые никак не вязались с местом обитания Джеймса Уильяма Ватсона.
А еще пахло цветами.
На кухне хлопотала миссис Хадсон, заваривая кофе и поджаривая тосты. Джон протер глаза, на всякий случай себя ущипнул, но соседка никуда не делась. Так же, как и огромный букет белых лилий, стоящий на столе.
– О, Джон, дорогой, ты проснулся, - миссис Хадсон сияла, как любящая мать, смотрящая на первые шаги своего несмышленого ребенка. – Ты заметил эти прекрасные цветы? Шерлок сказал, что он сам их для тебя выбирал, они ему напомнили о твоих то ли глазах, то ли волосах, я не запомнила. Они с детьми отправились навестить Майкрофта, это брат Шерлока, - продолжила она щебетать, - а меня попросили присмотреть за тобой, ты ведь так устаешь на работе!
Джон чихнул.
– Шерлок признался мне, что вчера они с мальчиками устроили небольшой беспорядок, но ты же знаешь этих детей! И сегодня он решил загладить свою вину таким чудесным образом, правда же, цветы удивительно хороши? А как пахнут, просто чудо!
Джон потер начинающие слезиться глаза.
– Не беспокойся, сегодня я заберу мальчиков себе, а вы сможете побыть вдвоем, разве это не здорово? Думаю, ты захочешь надеть что-нибудь понаряднее, - осуждающе посмотрела она на Джона, ощущающего себя так же далеко от презентабельного внешнего вида, как и от жизни обыкновенного австралийского кенгуру.
– Миссис Хадсон, - глуховатым голосом осведомился Джон, - а вы не знаете, кто вчера перенес меня в кровать?
– О, милый, это Шерлок! Он такой заботливый! Я как раз пришла к вам, принесла пирогов, а то Макс такой худенький, смотреть больно, Джеймс открыл мне дверь, кстати, ты должен научить его спрашивать «Кто там?», Джон, дорогой, и я увидела, как Шерлок тащит, я хотела сказать, несет тебя в спальню. Ах, - пожилая женщина влюбленно посмотрела на Джона, - разве это не романтично?
Джон оглушительно чихнул, протянул руку к шкафчику и достал одноразовые салфетки. Затем чмокнул миссис Хадсон в щеку, вежливо, хоть и говоря в нос, за все ее поблагодарил, достал из вазы лилии, вручил
Голова кружилась, а тяжелый, приторный запах все еще витал в квартире.
Антигистаминные препараты всегда были под рукой, и где-то через полчаса Джону стало легче. Он распахнул окна, впуская морозный воздух, вымыл все, до чего, как ему казалось, эти чертовы лилии могли дотронуться, переоделся в джинсы и свитер, накинул куртку и, твердо решив переиграть Шерлока на его же поле, отправился на улицу, чтобы проветриться и выработать стратегию.
Значит, Шерлок хочет убедить миссис Хадсон, что, из них двоих, именно он – пылкий влюбленный и коварный соблазнитель?
Значит, это война, мистер Шерлок Холмс. Даже если Джону придется для достижения цели трахнуть этого невыносимого засранца, он это сделает.
Почему-то последняя мысль не вызвала ожидаемого отторжения, но Джон задуматься об этом попросту не успел, кипя возмущением и желанием мести.
========== Часть 10 ==========
Джон, крадучись, вошел в спальню Джеймса и, стараясь производить как можно меньше шума, потянулся к стопке бумаги. Порывшись в ней, найдя «график окраски Зеленки» (ознакомился и даже пожалел бедного представителя семейства кошачьих, у которого намечалась бурная жизнь), несколько изображений Джона (Джеймс предпочитал манеру живописи, при которой голова Джона была существенно больше тела, а градусник, который он держал в руках, напоминал размерами реактивный самолет), одно – Шерлока (глаза на пол-лица, обязательные кудри, в руках – хладный труп преступника синего цвета) и даже Майкрофта (выполнен в розовых тонах, много времени уделили подробной прорисовке торта). Воровато посмотрев на сына, который, устав за целый день беготни по месту проживания Майкрофта (Джон подозревал, что Шерлок использует детей в качестве некоего варианта китайской пытки, применяемой к брату), не проснулся, даже если бы мимо промаршировала рота солдат, распевая британский гимн, Джон выбрал несколько чистых листов и вернулся к себе, на всякий случай как можно тише прикрыв дверь.
Разложив бумагу на столе, вооружившись ручкой и зеркалом, Джон приступил к выполнению первой части плана «Отомсти Шерлоку Холмсу». Надписал на верхней части листа «Мои преимущества» и стал сосредоточенно разглядывать себя в зеркале. Итак, пункт первый.
Глаза.
Женщины часто говорили Джону, что у него очень необычный цвет глаз - постоянно меняющийся, становящийся то прохладно-серым, то обжигающе-синим, или вовсе темно-фиолетовым, напоминая бесконечную глубину Марианской впадины (можно подумать, хотя бы одна из них видела эту самую впадину, но образ был очень поэтичным). Лично Джону эта особенность совершенно не казалась чем-то экстраординарным, он уже давно решил объявить свои глаза серыми и на этом успокоиться. Но посчитает ли Шерлок глаза Джона чем-то, стоящим внимания? В конце концов, у него самого они были уникальными – серовато-зеленые, с редким наплывом синевы. Они великолепно служили ему для передачи эмоций – то, как самонаводящиеся лазеры, прожигали насквозь, когда Джон сообщал миру очередную, на взгляд Шерлока, глупость, то, с помощью лучистых морщинок, излучали неподдельное тепло, когда, например, Джон источал комплименты дедуктивному методу, или как в тот раз, когда он, присев на корточки, совершенно искренне хвалил Макса за удачную попытку отговорить Джеймса проверять летательные способности зонта. Потрепав Макса по голове, Джон поднялся и обернулся, заметив это необычайное выражение до того, как Шерлок спрятал его под маской обыкновенного безразличия и предложил Максу в следующий раз самому придумать что-нибудь стоящее, почитав в начале пару учебников физики (насколько Джон знал, учебник физики и впрямь оказался чудодейственным средством – Шерлоку удавалось усыпить Макса примерно на третьей странице чтения вслух. Дальше пятой они пока еще ни разу не добирались).