Папенькина дочка
Шрифт:
Тестя Андрея Асокова — Филиппа Григорьевича я слепил из нескольких человек, знакомых мне. Одним из них был мой отец. Правда, он присутствует и в Николае Валентовиче — отце Андрея Асокова. Для создания портрета Николая Валентовича я оживил в своей памяти взаимоотношения с одним знакомым, с которым однажды работал на заводе, а затем в научно-исследовательском институте. Его, как и отца Андрея Асокова забрали с завода на работу в министерство, а затем вовремя передряг, начавшихся в стране, уволили и предложили ему место в НИИ, где мы снова встретились и долгое время трудились вместе. Общение с бывшим министерским работником помогло мне и не только оно — лет несколько я был вхож, в министерство автомобильной отросли, так как после перехода НИИ на хозрасчет вел договора.
Женитьба
Задолго до событий, которые разворачиваются в книге «Папенькина дочка» Филипп Григорьевич Ямаев, возвращаясь с войны, не доехал до дома. Он, желая день-два отдохнуть у товарища-однополчанина будущего отца Татьяны Полнушки, неожиданно влюбился в русскую женщину солдатку вдову Марию Федоровну Зорову и пригрел с нею дочку. Не один раз Ямаев пытался отправиться домой и повиниться перед родными, уладить отношения, но что-то его всегда удерживало. Однажды он, вняв совету Николая Валентовича, решается и едет к себе в Башкирию, чтобы поставить все точки на «и».
Отъезд Филиппа Григорьевича выпал на нелегкое время — развал страны. Фиктивный развод дочери Светланы с Андреем Асоковым, необходимый
Николаю Валентовичу чтобы получить квартиру для своей дочери Инги выводит Ямаева из себя. Правда, не сам развод, а то, что его любименькая доченька снова — Зорова, а не Ямаева. Уж лучше бы она оставила фамилию мужа, так нет же.
Забыты принципы равенства, братства, равноправия среди людей великого могучего государства СССР. Это забывчивость, посеянная и взращенная мелкопоместными князьками — правителями республик необходима для развала страны.
Николай Валентович отец Андрея Асокова, как и Филипп Григорьевич отправляется в нелегкий путь, но не на восток, а на юг страны. Он знает зачем — спасти свою дочь Ингу и внука, вытащить их из «очага национальных распрей» и привезти в городок. Для них в Москве готова квартира, доставшаяся большой ценой — благодаря фиктивному разводу Андрея и Светланы. Это ему удается, но пожить уже не суждено, «наци» отколотили Николая Валентовича, и он по возвращении умирает.
Филипп Григорьевич из-за мнимого предательства дочери, прибыв в Башкирию, хочет остаток лет прожить на родине, но это сделать непросто, так ему объяснили «наци». Для того чтобы стать одним из сынов своего народа, влиться в его сообщество он должен в ненавистной Москве надеть пояс моджахеда.
За это ему проститься проживание на чужбине. Он будет признан своим, пусть и на том свете, но своим. Ему воздадут похвалы в мечетях по всей стране.
Мне знакомо чувство хаоса и неопределенности. Моя семья и знакомые, гостившие у нас в Москве, пережили опасный момент, отправив детей на концерт в Тушино. Я был вынужден даже вызвать скорую помощь для женщин. Они были вне себя. Причина была в том, что люди, одевшие пояса моджахедов, принялись подрывать себя. Одну из террористок схватили и обезвредили. Они подобно Ямаеву хотели приобщиться к своему национальному сообществу, религии, но на том свете. Мой герой Филипп Григорьевич, отправившись на поезде в Москву, не погиб на массовом мероприятии, находясь в забытьи, он вдруг видит образ Николая Валентовича, тот выталкивает его из вагона для того, чтобы Филипп Григорьевич заехал и простился с Марией Федоровной и дочерью. Оказавшись в поселке, Ямаев осознает, что не чужой здесь, о нем не забыли, беспокоились и встретили со слезами радости, даже Алексей Зоров и тот не помнил ему ничего плохого.
Филипп Григорьевич оказывается дома в знаменательный день венчания Андрея и Светланы — своей доченьки. Их близкие, родные, друзья поздравляют молодых, почему бы им не быть таковыми, не смотря на годы. Андрей Асоков, соединившись со
2010 г.
1
Девушка меня поразила. Ее, я увидел на танцах в Доме культуры машиностроительного завода. Она была невысокого роста, тонкая, как осинка в простом незамысловатом платьице, на ее точеных ножках красовались черные туфельки на каблучках. У нее были большие зеленые глаза, аккуратный носик, пухленькие губы и густые русые волосы с отдельными вьющимися прядями. Возможно, девушка, до того, как отправиться на вечер накручивала их и долго ходила в папильотках. Других доступных способов применимых в домашних условиях тогда не существовало. Не идти же в парикмахерскую.
Зеленые глаза девушки слегка выделялись, будто тлели в полутемном зале и лишь при встрече с моим взглядом вспыхнули ярко-ярко подобно огню электросварки. На мгновенье я ослеп и долго приходил в себя…
— Ну, что, поймал «зайца»? — спросил, находившийся рядом друг детства Виктор Преснов, и засмеялся, за ним следом загоготал другой мой однокурсник Михаил Крутов. Он будущий технолог по сварке как никто другой понимал слова товарища.
Я учился с парнями в техникуме и, кроме этого, серьезно увлекался легкой атлетикой. Мне неплохо давались: бег, прыжки, как в высоту, так и в длину, я далеко метал диск, копье, а еще делал много упражнений на перекладине, особенно эффектно крутил «солнце». Что интересного в том? Занятия тут же прерывались. Не только девчонки, но и многие из ребят моей группы засматривались на меня.
— Да-а-а, ты мастак, — не раз говорил мне Виктор Преснов, — я просто завидую…
— И я, — тут же добавлял другой мой товарищ.
Не раз я срывал аплодисменты восторженных зрителей. От девушек не было отбоя. Хвалили. Однако я не задавался, не робел — вел себя спокойно, а тут вдруг… Опешил — другого слова не придумаешь.
На танцы я попал случайно. Мое своевольное поведение могло помешать мне, следовать режиму, который однажды установил мой физорг — Олег Анатольевич Физурнов.
Он не зря меня выделил среди студентов техникума. В избранные попали не многие. Из всех групп нас набралось человек пять, не больше. Мои друзья — Виктор Преснов и Михаил Крутов ему чем-то не подошли, он их забраковал. Я отличался от них телосложением. Оно было безукоризненным. Взглянув на меня, преподаватель физкультуры определил, что я способен прославить себя, техникум, а еще в придачу и его.
— Андрей Асоков, у тебя хорошие физические данные! — сказал мне Олег Анатольевич. — Я, думаю, через год, два ты уже станешь мастером спорта. И знаешь, не буду загадывать, но все может статься — чем черт не шутит, возьмешь и вырвешься — выступишь ни где-нибудь в районе, в самой Москве.
Столица находилась не далеко — рукой подать — километров тридцать от нашего городка. Физурнов сам когда-то мечтал о большом спорте, часто смотрел в сторону мегаполиса, он успешно шел, но что-то у него не получилось, поговаривали, помешала травма ноги. Я видел, что когда он нервничал, то начинал слегка прихрамывать.