Para bellum
Шрифт:
Часть 1. Прожарка: Rare
— Я тоже явился в Париж с тремя экю в кармане, и вызвал бы на дуэль всякого, кто осмелился бы мне сказать, что я не могу купить Лувр!
— У меня есть пять экю!
к/ф «д`Артаньян и три мушкетера»
Глава 1
1928, ноябрь, 5. Саратов
— Мороз и утро — день чудесный. Чего ж ты трезв,
— Шутите Михаил Васильевич? — угрюмо спросил глава местной администрации.
— Неужели всю ночь «Потемкинские деревни» строили?
— Хуже. Город. Целый «Потемкинский город». — мрачно пошутил собеседник.
— Случилось что? — убрав улыбку с лица спросил нарком обороны.
— Уже который месяц сплю урывками.
— Скоро полегче станет. Держитесь. Думаете я могу хорошо выспаться? Когда не работаю — загружен по общественной линии. Даже на отдыхе. Не говоря уже про дела домашние.
— Понимаю. — без всякого понимая в голосе отозвался визави.
— Не кисните. И если все нормально сделали — пойдете в отпуск. На пару недель. Отоспаться по-человечески. А ближайшим летом — на теплое море. На месяц. Всей семьей.
— А если окажется не все нормально?
— Тем более отоспитесь. — улыбнулся Фрунзе, широко оскалившись. — Шучу. Всю дорогу читал новый сатирический роман. Настроение отличное. Так что не обижайтесь. Ладно. Показывайте, что вы тут настроили…
Еще в 1926 году экспедиция геологов, отправленная Фрунзе, обнаружила газовое месторождение прямо на окраине Саратова. Просто он про него помнил, вот и отправил его «искать». Да, пришлось немного повозиться, проходя два водоносных слоя, но к этому были готовы. И на глубине около 450 метров ребята наткнулись на газоносный слой.
И сразу же все закрутилось-завертелось.
Строго говоря переговоры Фрунзе начал еще раньше с германской фирмой BASF. Так что подтверждение месторождение газа в этом месте стало сродни выстрелу «стартового пистолета». Шутка ли? Крайне дешевое, почти бесплатное топливо прямо рядом с городом в двести с гаком тысяч жителей? Да еще на берегу крупнейшей речной коммуникации региона, к которой также подходила железная дорога. О! Немцы оживились невероятно!
И вот — результат.
Пробурили нормальную скважину. Проложили от нее короткий трубопровод. Построили небольшое предприятие по очистке природного газа от серы и паров воды. Тепловую электростанцию с паровыми турбинами. Предприятие по синтезу аммиака с помощью процесса Габера-Боша. И предприятие, получающее аммиачную селитру, ради которой все и затевалось. И все работало за счет энергии сжигания этого самого крайне дешевого и доступного топлива.
Понятно — размах пока не великий. Порядка двухсот тонн селитры в день. Дешевой селитры. Очень дешевой. Достаточно дешевой, чтобы сделать экономически оправданным ее применение в качестве массового сельскохозяйственного удобрения. И при увеличении масштаба производства этот эффект только усилиться.
Параллельно уже функционировал небольшой заводик, который перерабатывал часть получаемого аммиака в азотную кислоту. И еще одно предприятие, преобразующее серу, взятую из газа в серную кислоту. Что тоже нужно, важно и полезно, хоть и выступало побочным процессом.
При этом совокупно, на всем этом комплексе предприятий работало не очень
На достигнутом никто не собирался останавливаться. Например, к 1930 году выпуск аммиачной селитры планировали были довести до полутора тысяч тонн в день на данном предприятии. Еще большее расширение ожидало ТЭС. Под что в городе создавались перспективные производства.
На самом деле с газом возились не только в Саратове. Просто тут запустили первый в Союзе специализированный завод аммиачной селитры, производимой по новой технологии. Впрочем, таковым он должен был оставаться недолго. Михаил Васильевич старался воспользоваться моментом и максимально прокачать эту, создаваемую едва ли не с нуля отрасль, за счет немцев и их кризиса. Из-за чего активы компании BASF в Союзе к 1930 году должны были существенно превысить таковые в самой Германии…
— Зачем столько аммиачной селитры? — на совещании, прошедшем неделю назад, задал вопрос Молотов. Он вообще часто спрашивал то, что многим было интересно, но спрашивать не хотели по какой-либо причине.
— Это хорошее сельскохозяйственное удобрение.
— Да. Но ведь крестьяне его не покупают. У них нет на него денег. Кроме того, они и не понимают, что с ним делать и зачем.
— А причем тут крестьяне? Оно в первую очередь для военсельхозов.
— Но им столько не нужно!
— Не нужно. Пока. Мы же их расширяем.
— Но планы производства аммиачной селитры в несколько раз опережают ее ожидаемое потребление! Я специально проконсультировался. Планов и возможности поддержать это производство вводом достаточного количества новых военсельхозов у нас нет. И в ближайшие годы не будет. И куда избытки девать?
— Все верно. — кивнул Фрунзе. — Куда девать — не секрет. Излишки охотно купят на мировом рынке. В Европе, особенно в районе Бенилюкса и Англии все плохо с сельскохозяйственными угодьями. Из-за чего там активно используют удобрения. Если наши окажутся дешевым и доступными, то купят наши. А они будут именно что дешевыми и доступными.
— А если не купят?
— То мы используем аммиачную селитру для изготовления взрывчатых веществ и применим для ускорения проходки участков. Как при прокладке железных дорог, так и каналов. Направленные взрывы творят чудеса.
— Так может быть сразу туда и направить?
— Обеспечение продовольственной безопасности для нас задача номер один. А вот все, что сверху… Вы ведь сами мне говорили, что стране нужно больше валюты.
— Все так… — покивал Молотов, и перешли к обсуждению сельского хозяйства.
Военсельхозы военными были лишь по форме ведомственного подчинения. И только из-за того, что иначе не получалось нормально их протащить иначе, а потом еще и контролировать. Во всяком случае изначально. В некоторой перспективе же их, конечно, передадут профильному ведомстве, ибо армия из-за них и военстроев превращался в своеобразную химеру, крайне перегруженную функционально. Государство в государстве с дублированием в том числе и хозяйственных функций. А это никуда не годилось, если, конечно, нет сильного противодействия и саботажа в правительстве…