Парад планет
Шрифт:
Разлился лёгкий смех, счастливый, многообещающий, такой, как журчит вода в живительном роднике, спрятанном под сенью деревьев, манящий припасть к нему губами и пить, пить, насыщая себя влагой и волшебными силами.
На
– Ну же, явись вся, не могу больше сдерживаться, родная, – повторил я, не узнавая своего хриплого голоса.
Голова Алёнки откинулась в сторону, тряхнула непослушными волосами, разметав их по видимой части тела. Манящие губы приоткрылись для того, чтобы подарить мне воздушный поцелуй, невесомый и лёгкий, летящий стрелой и невидимо оседающий на моей груди. Глаза цвета лазури, в соблазнительном прищуре, глянули на меня.
– Хочешь? – выстрелил словом её низкий, грудной голос.
Вопрос повис под потолком струной звенящего эха. И только моё судорожное прерывистое дыхание явилось ему ответом.
– Бу-дет-всё , – певуче растягивая слова, прошептала Алёнка. – … но-не-сра-зу… Не торопись, милый. Я желаю, чтобы ты бесконечно хотел меня, изнывал от желания насытить свою горящую плоть, а потом утолял свою страсть
– Да ты проказница! – выкрикнул я. – До сих пор не могу понять: ангелы или бесы живут в твоей душе? – И тут чувство нереальности происходящего пронзило мой мозг. Моя Алёнка всегда была скромна, она просто не могла так себя подать, без стыда, без условностей… Это была не моя Алёнка…
– И ангелов и чертей во мне хватает, милый, всех понемногу . . . Ты познакомишься и с теми, и с другими. Дай только время, – откуда-то из тумана выплыли обещания той, кто не была моей любимой.
Она приблизилась ко мне, заглянула в глаза и выдохнула: - Я Ольга, не Алёна, моей сестре ты больше не нужен...
Догадка, что меня провели, вспыхнула в мозгу только теперь. Внутри горячей лавой разлилась боль, от которой я начал задыхаться, а потом... я провалился в бездну…
Очнулся я полуголый у кладбищенского забора. В голове – туман, во рту – сушь. На груди лежал подарок для Алёнки – книга по астрономии, раскрытая на главе «Парад планет», в кармане светился «Айпад», из которого вылетали звуками мантры, а в изголовье у меня находились цветы, чёрные, пахучие, – двадцать одна протея…