Paradisus
Шрифт:
горле конвейера послышалось гудение, и посуда медленно поползла вверх.
Выйдя из столовой, Андрей в пустом коридоре наткнулся на Смолова.
«Преследует меня, что ли?»
Островцев свернул в уборную и довольно долго пробыл там, причесываясь
перед зеркалом намоченной расческой.
Смолов, к счастью, убрался восвояси.
Андрей, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке, прошел в ОПО, запер
дверь.
Зазвеневший
телефон для связи с начальством… Сколько он молчал? Пять лет?
С пересохшим от волнения горлом старший научный сотрудник снял трубку.
– Да.
– Островцев, здравствуйте, – знакомо-незнакомый, глуховатый голос.
– Здравствуйте, Александр Игоревич.
– Зайдите ко мне, пожалуйста, на минутку.
«Что ему понадобилось от меня?» - пронеслось в голове.
– Да-да, Александр Игоревич, я сейчас зайду…
«Долгие заунывные гудки – это внутри меня?».
Островцев положил трубку; чувствуя неприятный привкус во рту, снова
покинул отдел, хотя собирался хорошенько поработать, может быть, даже начать
опыт с TA… Но - вызывал директор. Впервые за все время службы в ЯДИ.
Кабинет Невзорова – тайна за семью печатями. Точнее, за тремя
электронными замками и одним кодовым. Андрей поражался, как мозги
сотрудников удерживают бесконечные цифры. Сам он пользовался чипами и
поначалу часто путался, подолгу стоя у дверей либо лифта, дожидаясь, когда же
кто-нибудь соизволит помочь ему. Чрезмерная секретность – тоже причина
подозрений. Неужели новый вид энергии необходимо делать под охраной
электронных сфинксов?
– Можно, Александр Игоревич?
– Входите.
Невзоров стоял у стеллажа с книгами.
– Присядьте, Островцев.
Андрей опустился на стул рядом со столом начальника, чувствуя
нарастающее беспокойство. Невзоров был мало похож на директора, образ
которого возникает при самом произнесении этого слова.
Он был настоящим атлетом: рослый, грудная клетка широкая, с ясно
выраженными мышцами, мощный затылок с коротко остриженными рыжими
волосами. Одет в костюм олимпийской сборной России. Невзоров мог бы
сниматься в боевиках про русскую мафию…
Александр Игоревич увлеченно изучал какую-то книгу, похоже, позабыв о
посетителе. Андрей кашлянул и испугался своей наглости.
Невзоров вернул книгу на полку. Сел за стол, впившись в Островцева
голубоватыми глазами. Лицо у директора казалось тусклым, потертым; две
продольные морщины вдоль щек придавали ему кисловатое
– Послушайте, Островцев. Гм… Даже не знаю, как и начать…
Сердце Андрея заныло. Невзоров достал из кармана платок. Неторопливо
вытер лоб.
– Да. Не подозревал, что когда-нибудь придется говорить нечто подобное
кому-то из сотрудников Подлинного ЯДИ, - Александр Игоревич сделал движение,
будто собираясь встать с кресла. – Вы, конечно, в курсе, что наша организация
традиционно заботится о моральном облике своих сотрудников?
Андрея передернуло – точно директор говорил не словами, а короткими
молниями. Старший сотрудник ожидал чего угодно – только не разговора о
моральном облике.
– Простите, Александр Игоревич?
– Островцев, ведь вы все прекрасно поняли: речь о той девушке, с которой
вы изменяете жене.
Краска хлынула ни лицо Андрея и тут же отступила, оставив место
бледности – большей, чем обычно.
«Они следили за нами».
– Это мое личное дело, – глухо проговорил он, ловя убегающие глаза
Невзорова.
– Пока вы работаете в ЯДИ - личных дел у вас быть не может, – директор
сделал акцент на слове «пока».
– Где это прописано?
– Островцев, - отчеканил Невзоров, – Еще раз тебя увидят с этой шлюхой –
вылетишь, как пробка.
Мозг Андрея заволокла пелена и, перегнувшись через стол до боли в
животе, он выкинул вперед кулак – туда, к потной физиономии, враз ставшей
ненавистной.
Директор ловко отстранился и, поймав руку Островцева, вывернул ее.
Андрей застонал, пытаясь дотянуться до лица Невзорова свободной рукой,
почувствовал сильный толчок и вместе со стулом полетел на пол. Тут же тяжесть
навалилась сверху - от двух коротких ударов по лицу Островцев потерял
сознание.
Когда пришел в себя, директор сидел за столом и вытирал лицо платком.
– Жара, - устало сказал он. – Проклятая жара. Прямо Бангладеш. Даже
кондиционеры не справляются.
Кашлянув, Невзоров выпил воды из графина.
– Хотите?
Андрей мотнул головой, замычал, надевая треснувшие очки. Из разбитого
носа на белый кафель капала кровь.
– Идите, Островцев, - разрешил Невзоров, глядя, как Андрей поднимается с
пола. – Идите и подумайте над нашим разговором. Хорошенько подумайте.
– Я подумаю, Александр Игоревич, - пробормотал Андрей и вышел из
кабинета директора.
Голова гудела, как бубен шамана, мысли свернулись в бесформенный
комок. Он словно побывал в дурацком фильме либо в глупом сне: только что