Параллель
Шрифт:
Король взял дочь за руку и, наигранно-сурово покачав головой, повлек ее в глубину комнаты, одну из стен которой и заменяла терраса. Возле огромного камина они сели в плетеные кресла, и король раскурил длинную изогнутую трубку...
– Ну что, Жюли, ты снова за свое? Почему ты заставляешь меня переживать? Мне опять пришлось выслушивать эти жалкие оправдания остолопа, что не в состоянии уследить даже за маленькой проказной девчонкой - а ведь отвечает за безопасность всего города!
– низкий голос короля отражался от гранитных стен и вместе с табачным дымом расплывался по комнате.
–
– Они стараются для твоей же безопасности. Ну а раз они не справляются, мне придется их наказать. Жюли, ведь ты не хочешь, чтобы по твоей милости начальнику стражи отрубили голову? Шучу, конечно! Так я совсем без людей останусь. Они ведь не виноваты, что хитростью и дерзостью дочь пошла в отца!
– король с довольным видом откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. - Кстати, дочка, как все-таки ты скрылась от этих ослов?
– Очень просто, папа. Носилки вынесли из дворца пустыми, и охранники бегали за ними по всему городу. А я спокойно вышла из города через главные ворота вместе с каким-то караваном. Вот и все.
– Действительно просто... Постой-ка, а почему носильщики сообщили, что несут пустые носилки? Да я им за это языки отрежу!. .
– Может, потому и не донесли, что языки у них давным-давно отрезаны.
– Да. Придется, видимо, удвоить стражу...
– Но папа! Днем степь совершенно безопасна...
– Откуда тебе знать, девчонка! Сколько раз мы уже говорили об этом, хватит!
Король с отвращением отбросил трубку и откуда-то из камзола достал пачку "Мальборо". Джулия удивлено смотрела, как, щелкнув зажигалкой, он пустил в сторону камина густую струю дыма и взглянул на дочь.
– Даже королевскому терпению приходит конец, - сказал он, - В следующий раз мне придется запретить тебе покидать дворец, а, мне, поверь, этого не хотелось бы.
С такими словами король накрыл своей ладонью руку Джулии и улыбнулся.
– Я понимаю, дочка, что тебе наскучила дворцовая жизнь, но ведь все мы подчиняемся каким-то правилам, даже я, - король вздохнул, - Ну, мне пора, Жюли. Спокойной ночи!
Король резко встал, поцеловал на прощанье Джулию и ушел в сопровождении невесть откуда возникшего гонца. Джулия осталась одна.
Подкрадывалась ночь. а вместе с нею то время, которое Джулия не любила... Нет, этого времени Джулия просто боялась. То ли из-за мертвой тишины засыпающего дворца, то ли из-за странных теней, начинающих бледную пляску на шершавых стенах. Джулия напряженно ждет, и вот они появляются, и к дикому мельтешению красок прибавляются далекие неясные голоса, и от всего этого появляется странное беспокойство, и кружится голова, и хочется бежать, но куда, и спастись можно только во сне, и надо спешить к кровати, своей белой кровати, которая с радостью примет ее в свои объятья, а рядом всегда ждет служанка, которая уложит ее и подключит капельницу, и, тогда можно будет уснуть и укрыться от этой страшной НОЧИ.
– Эй, кто-нибудь!
–
– Все хорошо, девочка, успокойся! Все у нас хорошо, и не надо бояться! Сидя на койке рядом о Юлей, врач поглаживал ее руку и следил за сестрой, которая только что надломила ампулу и теперь наполняя шприц.
– Сегодня что, полнолуние?
– тихо спросил врач.
Сестра рассеянно кивнула. Глядя на свет ночника, она отмерила дозу, и струйка лекарства из иглы рассыпалась на сверкающие капли.
– Кого-то надо оставить с ней на ночь, - врач крепче сжал запястье больной.
Почувствовав прикосновение иглы, Юля вздрогнула и что-то прошептала.
– А где тот парень, Рон, кажется, его зовут? Он же всегда приходил в такие дни. Я даже удивлялся: он как будто что чувствует, когда нужен...
Сестра пожала плечами. Затем собрала шприц, ампулы, тампоны, вышла и закрыла дверь.
На смятой больничной постели, обхватив руками колени, сидела Юля. Ее била легкая дрожь, лидо скрывали растрепанные волосы. Рядом, прислонившись к стене, стоял врач. Они молча, смотрели в окно.
Туда, где за решеткой, закрывая звезды, проплывали бесшумные тени Черных всадников...
Рон сделал отчаянное усилие и проснулся. Лежать было неудобно: что-то больно давило между ребер своим острым углом. Рон с трудом вытащил из-под себя плоский прямоугольник. "Что-то" оказалось книгой.
Он сел, огляделся вокруг непонимающим взглядом. Сердце все еще испуганно колотилось, сознание возвращалось медленно. Вот он сидит в центре огромного темного зала. Слева черный шкаф, уходящий в недосягаемую высь. Справа колоссальный диван, наполовину тонущий в темноте. Прямо перед ним, высоко над головой большое окно, в центре которого, разрубленный пополам оконной рамой, висит слепящий шар луны.
Ощущение действительности вернулось внезапно. Рон понял, что сидит на полу своей собственной комнаты. Видно, задремал, а верные спутники сна - кошмары - сбросили его на пол. Рон нашарил в темноте выключатель торшера. Свет больно резанул по глазам, и Рон, неуклюже закрывшись ладонью, встал.
Комната приняла свой нормальный об так, а вещи - привычные размеры. Даже странная луна исчезла, скрывшись за карнизом.
Отодвинув ногой груду валявшихся на полу дискет, плат и прочего электронного хлама, Рон поднял книгу. На яркой обложке готикой выведена гордая надпись : "Мечи Валлона".
Рон не любил фэнтези. Мистика и всякая там рыцарская романтика вызывала у него лишь усталость и раздражение.
Фэнтези любила Юля. Еще до больницы она увлекалась этими романами в ярких обложках, при виде которых Рон удивлялся: как можно отличать друг от друга бесчисленные тома со стандартными названиями? А Юля как будто жила в мире замков, волшебников и благородных рыцарей.
"Ее, конечно, можно понять, - думал Рон, - Когда вокруг тебя пустота, ее надо чем-то заполнять. Уход отца, полное непонимание со стороны матери, скандалы, угрозы уйти из дома... "