Параллельно
Шрифт:
Я всегда хожу по Питеру пешком. Опьянённым безумием и влюблённым в свою грусть. Это если вино неожиданным броском не вернёт меня домой. Подкараулив за углом. Несмотря на церкви.
Если цель в радиусе двух станций метро. Впрочем, если четыре станции надо проехать, то сразу начинаю идти и думаю:
– Вот надо четыре станции проехать.
Иду и думаю, что надо проехать. Четыре станции. А пока думаю, как-то раз и одну станцию уже прохожу. А чего, думаю, в метро-то
Так и не езжу по центру. Спускаться или нет, думаю, три станции же осталось. Тут меня обязательно что-то отвлекает. Девушка красивая пройдёт навстречу или, наоборот, обгонит. И волнительными формами вообще выключит мысли.
Конечно, не все красивые. Поневоле о балконе взгрустнёшь.
Или вот, пожалуйста, советский кот на меня смотрит из окна. И я могу залипнуть на пару минут, наблюдая его зловещие манипуляции. Тоже ведь носитель разума. Умишка, конечно, кот наплакал. Но коты и не плачут.
– Здорово, бродяга. Март ждёшь, поди?
Ну, если яйца сберёг, конечно.
Заметил такую закономерность, кстати. Все кастрированные коты в основном живут у баб. Какая-то месть над беззащитными зверушками.
Котом быть здорово. Прикалываешься со всякой фигни и ничего не делаешь. Интересно, вот о чём они думают, когда между умыванием вдруг замирают и смотрят несколько секунд в никуда. Как буддийский монах.
– Эй, монах, о чём думаешь? – думаю я.
Замечали, что у всех котиков непропорциональная к телу голова? Уверен, там что-то про нас людей у них.
Мы смотрим друг на друга. Между глаз струной натягивается мост общения. Я отражаюсь в его глазах. Зрачок замочной скважиной в иные миры. Могу ли я остаться в его памяти навсегда?
Кстати, если увидели на улице бродячего кота и захотелось его забрать домой, знайте – началось.
Что началось? А хрен его знает. Но бродячих котов на улице мало, и, значит, это началось у многих. Кстати, есть ли место, куда свозят яйца кастрированных котов?
М-да. Грустят по осени деревья.
Печально смотрит кот в окно,
Но есть секрет для настроения —
Сухое красное вино.
Троллейбус проедет, а тут «Волга» двадцать первая стоит. Постою, подумаю. Замечали ли вы, что все старые машины имеют добрые лица? И они выглядят, как волшебники. Милые железные волшебники.
Загородный проспект ущельем. Ни листочка. Но всё же он милый. Не такой, как Литейный.
Казалось бы, шаг сделал всего. А вот станцию метро прошёл ещё одну. Ну а там, куда же ехать, если две станции осталось?
Так и не езжу по центру.
Станции в центре Питера классные. Очень красивые. При Сталине строили, от души. От души Сталина, наверно.
Москва сосёт. В Москве метро ещё и воняет. Какой-то чушью. Неуловимый запах вокзала и неприятных людей.
В
Хорошая станция «Площадь Восстания». Светлая, как церковь. Станция Бориса и Глеба.
Моя соседка по коммуналке тётя Лариса была начальником станции этой. Иду я на пересадку, а тут и тётя Лариса. А я видел её два часа назад в коммуналке и не поздоровался даже. Потому что она кашляла, а я умывался. Она всегда выходила на кухню с тряпкой на лице. А тут она меня увидела, и я её. Мы улыбаемся. Вы знали, что все люди на свете улыбаются на одном языке? Уверяю вас, это так.
Хорошо.
И ей, и мне. Хочется сделать что-то хорошее. Не обязательно даже ей. Cделать добро и убежать. С соседями всегда надо быть вежливыми и помнить: случись что, это ваши будущие понятые и свидетели.
А вокруг река человеков – это едет куда-то финансовая нестабильность нашего города. И каждый идёт куда-то, чтобы изменить жизнь и ждать момента, когда придёт его время. Но в основном жизнь изменяет их самих, а их время только проходит. В конце концов, всё просрать – тоже своего рода талант. И никто не знает, что эти серые люди в виде мышей становятся нереальными мачо в Интернете вечером и, оторви и выбрось, какими шальными императрицами. Сколько же бесполезных людей, а ведь могли быть чьими-то органами.
Мы каждый день рождаемся в этом городе. Каждый день умираем. Каждый день город даёт нам миллионы оттенков этого неба, даже если мы под землёй. И всё будет хорошо. Вы видели радугу? Вот так и будет. Я твёрдо в это верю. Но надо знать: для того чтобы держать целый мир в руках, не нужно сжимать кулаки. Нужно раскрыть ладони. И он сам мягко опустится к вам. Как пух. Да пойдёмте же со мной, я вам покажу, как не надо жить!
А на месте «Чернышевской» была полковая церковь артиллеристов. Сейчас на месте церкви станция и школа. Ну и что не так?
Жалко церковь? Может быть. Церквей и так полно, и туда всё же не все ходят. Пороки они изучают. Их пороки эти уже все знают и так на Литейном, 4. В управлении МВД. Открывают Уголовной кодекс – и вот. За этот порок восемь особого. А за вот тот – четыре общего. Всё же ясно давным-давно.
Метро полезней. Но это кто как считает. Мне всё равно.
Метро «Чернышевская» так себе. Самое некрасивое здание в районе, наверное. Мне оно не нравится. И внизу станция мне не нравится тоже. Барахло станция. Даже не знаю, почему так. Может, потому что там, внизу, под станцией, госпиталь или склад продовольствия. Мне тётя Лариса рассказывала, но я забыл. И поэтому она незаметная. Чтобы не попали. Эхо войны, так сказать.