Параллельные
Шрифт:
— Бывает, — согласилась, сделав над собой усилие.
Илья наградил меня долгим пристальным взглядом, словно пытаясь что-то прочитать на моём лице. Я же всеми силами старалась сохранять спокойствие, повторяя одно и то же: «Всё хорошо, у нас всё хорошо…».
Не знаю, подействовала ли на него моя мантра или же Нечаев просто решил быть верным самому себе, но уже в следующий момент он порывисто дёрнул меня за ногу. Слетела с подушки, оказавшись с головой под одеялом. Пришлось повозиться, прежде чем Илья откинул его в сторону. Сорочка задралась кверху, бесстыдно
От его взгляда стало жарко. И я, поддавшись искушению, вытянула стопу свободной ноги и медленно, с легким нажимом, провела пальчиками по рукаву его пиджака. Ночнушка задралась ещё выше, на что Нечаев сдавленно рыкнул.
— Ну и? — подначила его.
— Нарываешься, — угрожающе предупредили, чтобы почти тут же одним резким движением нависнуть надо мной.
— Костюм помнёшь, — весело шепнула ему в губы. Илюхина рука заскользила по моему бедру.
— Другой надену.
— Инвесторы…
— Подождут.
— Не поймут…
— Ну и чёрт с ними, — заверил он со всей горячностью, прежде чем впиться в мои губы жадным поцелуем.
***
Пятнадцать лет назад
Познакомились мы случайно. Хотя разве могло быть иначе?
Я тогда была двадцатилетней студенткой медицинского вуза, с тёмной косой до пояса и золотой медалью в анамнезе. И как назло, конкретно в тот памятный вечер на мне ещё и белые гольфы были. Илья как-то потом даже признался, что именно они его и сразили наповал, но я не поверила.
Стрелка часов давно перевалила за девять, когда я неспешно возвращалась в общежитие. Несмотря на поздний вечер, на улице всё ещё было светло, тёплый июньский ветер трепал подол моей юбки, то и дело норовя неприлично оголить ноги в тех самых пресловутых белых гольфах. Не скажу, что я прямо-таки тяготела к образу благочестивой девицы, но на календаре было третье воскресенье июня — "День медицинского работника" — и мне, как одной из участниц местного студенческого хора, выпала "великая" честь выступать на праздничном концерте для ветеранов нашей доблестной альма-матер. Мероприятие затянулось до неприличия, поэтому в общагу я тащилась не просто уставшая, а вымотанная. Хотелось есть, спать и к кому-нибудь на ручки, чтобы этот кто-нибудь пожалел и сказал, что все мои мучения однажды компенсируются. И дёрнул же меня чёрт на первом курсе записаться в хор! Но привычки девочки-отличницы из глубинки при виде слов «художественная самодеятельность» сработали похлеще красной тряпки для быка.
В паре кварталов от дома за мной вдруг увязались двое.
— Девушка, а вашей маме зять не нужен? — проявил высшую степень находчивости один из парней.
Обернулась, наградив незнакомцев красноречивым взглядом, в котором явственно читалось: «А не пойти ли вам… в сад?»
— У-у-у-у, какая строгая, — хохотнул всё тот же парень, сделав глоток пива из металлической банки.
Презрительно фыркнула и, чуть ускорив шаг, продолжила свой путь. Парочка не отставала, заставив меня порядком поволноваться.
— Ну и чего ты до неё докопался? —
— Понравилась, — самодовольно растянул первый, да с такой интонацией, что сомневаться в том, что признание было произнесено специально для меня, не приходилось.
Сделала как можно более неприступный вид и гордо задрала нос, всячески стараясь не выдать своего волнения. Чувства были смешанные. Это только на словах я была такой смелой, на самом деле мой опыт общения с мужчинами базировался на наставлениях мамы о том, что всем им только одно и нужно. И не то чтобы я ждала, что на меня вот прямо сейчас кто-то накинется, но поведение парней определённо ставило в тупик, ибо как реагировать на происходящее, я просто не понимала.
Прижав к себе покрепче сумку, уже мысленно готовилась перейти на первую космическую, когда Дерзкий решил пойти в наступление, резко обогнав меня и встав прямо на пути.
— Девушка, ну давайте знакомиться? — без всяких обиняков предложил он, расплываясь в самодовольной улыбке.
Затормозила, упрямо закусила губы и уставилась исподлобья на незнакомца. Людей поблизости, как назло, не наблюдалась.
— Илюх, — потешаясь над происходящим, заметил второй, — ты её пугаешь.
— Кто? Я?! — вполне искренне удивился «Илюха», в театральном жесте прижав руку с банкой к груди, но немного переусердствовал, неудачно крутанув её так, что остатки пива полетели прямо на мою белую блузку.
Отскочить я отскочила, но тут же налетела на того из парней, что стоял у меня за спиной. Взвизгнула и на каком-то неясном мне рефлексе не придумала ничего лучше, чем стянуть с плеча сумку и начать ею колошматить Дерзкого. Тот хоть и смеялся, но, получив пару раз по стратегически важным местам (благо что медик во мне знал, куда бить), быстро замолк, а потом и вовсе начал сопротивляться, пытаясь ухватить меня за руки.
— Эй, ты чего такая нервная?!
— Это не я нервная, — впервые подала голос, — а ты, козёл!
— О-оу, — присвистнул довольный происходящим приятель Дерзкого. За что тут же получил от меня локтем в глаз.
На самом деле абсолютно случайно — я попросту пыталась отделаться от Илюхи и излишне сильно отвела руку назад, с размаху попав прямо в яблочко… глазное. Парень взвыл, схватившись за лицо.
Драться мы перестали. Я прижала к груди сумку и с несчастным видом наблюдала, как Дерзкий пытается помочь другу, согнувшемуся в три погибели, прижимая основание ладони к подбитому глазу.
— Точно психованная! — зашипел на меня виновник всей этой кутерьмы. — На людей кидаешься!
— Не кидаюсь! — обиделась я, потом, правда, не выдержала и потребовала у раненого: — Глаз не трогай!
Оба замерли, после чего Илья натурально заскрежетал зубами.
— Смотри, что ты наделала! Фингал теперь будет, а Костяну, между прочим, завтра идти на работу устраиваться.
По скривившемуся Костяну как-то не особо было заметно, что он из-за работы переживает, а вот что глаз болел — это да. К слову, веко уже начинало опухать. Ох и меткой же я оказалась!