Параллельные
Шрифт:
***
— Ты что?! — едва не заорал Костя, глядя на меня как на клинического идиота. Впрочем, я не надеялся, что он поймёт. Я и сам не особо понимал, что и почему делаю, действуя скорее интуитивно, хотя в этом решении вдруг чувствовал, что всё правильно.
— Я установил официальное отцовство над Егором.
— И конечно же, в обход Нины.
Вот как раз здесь ощущение правильности меня и покидало, но я упрямо кивнул головой, плотно сжав челюсть. О том, во сколько мне обошлось, чтобы вся процедура подтверждения отцовства прошла
— Ну и зачем? Какой в этом смысл?! Он же теперь твоим наследником будет, сможет претендовать если не на всё, то на часть определённо. А если у вас с Ниной так и не будет детей, то и вовсе…
Последние слова задели сильно, так, что карандаш, который я крутил в руке на протяжении всего нашего разговора, с хрустом сломался пополам.
— Что-то рано ты меня хоронишь.
Друг закатил глаза, после чего сделал большой глоток виски из стакана.
Мы уже час сидели в моём кабинете и пытались понять, как жить дальше. Я всё больше тонул в своей лжи, его брак тоже обрастал трещинами. Собственно, с этой новости и началось наше изливание душ, в результате которого я рассказал о признании Егора.
— Это ты у нас идеалист. Всё ещё на чудо надеешься.
— Да не надеюсь я ни на что.
— А-а-а-а, — противно протянул он, — именно поэтому ты готовишь плацдарм для новой семьи.
— Что за хрень?! — уже всерьёз рыкнул я. Несчастный карандаш разлетелся уже на четыре части.
— Ну а что ты делаешь? Делаешь всё возможное, чтобы в один прекрасный день Нина получила сюрприз, что у её мужа на стороне имеется целое семейство. Или ты надеешься, что это она не доживёт до момента икс?
Костя ещё не договорил, а я уже подскочил на ноги, с шумом уронив кресло за собой. В один рывок подлетел к Козыреву, схватил того за грудки и замахнулся на лучшего друга, прежде чем понял, что именно этого он и хотел. Моего взрыва.
— Ну и чего ты добиваешься?
— Чтобы ты уже начал думать своей головой! А не всем остальным. Ты хоть понимаешь, что это Карина тебя всё глубже загоняет в силки?
Я поморщился и отпустил его, так и не нанеся удар.
— Ты ни черта не знаешь.
— Не знаю.
Тяжело вздохнув, я обогнул стол, поднял кресло и опустился в него.
— У Егора через месяц операция. И шанс на то, что от неё будет большой толк, — минимален.
В кабинете моментально повисла гробовая тишина.
Костя облизнул пересохшие губы. Пусть он не одобрял моих поступков, но он тоже был отцом.
— И если что-то пойдёт не так… я хочу знать, что сделал для него всё. В том числе и это.
***
Операцию провели. Наверное, даже успешно, по крайней мере, сыну стало легче и впервые за долгое время у нас появился реальный шанс улучшить качество его жизни.
— Советую вам рассмотреть все варианты, — рекомендовал нам врач. — В том числе и лечение за рубежом. Мы создали все условия для успешного проведения последующих операций. Но вы должны понимать: все благоприятные
В общем, я принялся за поиски, во многом с помощью Кости, который к тому времени уже перешёл на работу ко мне.
Пару раз мы все вместе летали за рубеж, объехав не одну клинику, пока не остановились на израильской, которая, на наш взгляд, предложила наиболее оптимистичный прогноз, при условии, что операция пройдёт хорошо. Единственной загвоздкой была необходимость ждать — пока организм Егора не окрепнет достаточно, чтобы перенести наисложнейшее вмешательство.
Эти полгода поисков, консультаций и извечной гонки непонятно за чем измотали нас всех. Переживания за сына выворачивали меня наизнанку, но необходимость врать жене просто добивала.
Егор присутствовал в моей жизни чуть больше двух лет, вот только по моим ощущениям исчислялись они сотнями веков беспробудной лжи. Временами мне отчаянно хотелось прийти к Нине, прижаться лбом к её плечу и… попросить совета. Я нуждался в былой близости как никогда, в той лёгкости, которая установилась между нами в годы юности, когда самой главной нашей проблемой было где найти денег, чтобы заплатить за жильё. Хотелось как раньше: сесть на кухне с обшарпанными обоями и есть пустые макароны, слушая, как она с восторгом рассказывает об очередном походе в морг, или на роды, или ещё бог весть куда…
В какой-то момент я забил на всё и отправился с Ниной в отпуск. Пара недель вдали ото всех и от всего — как глоток свежего воздуха. Только там я вдруг осознал, насколько устал, и в первую очередь — от самого себя.
Выдохнув на несколько дней, я просто позволил нам быть — мне и ей. Мы гуляли, любуясь морскими красотами, сидели на берегу, нежась на солнце, и просто наслаждались друг другом. В голове даже промелькнула соблазнительная мысль остаться здесь навсегда, выкинуть к чёрту телефон, заделаться местным аборигеном, питаться фруктами и просто «быть в моменте», как по-модному говорили в последнее время.
Но возвращение было неотвратимым. Домой я прилетел со стойкой уверенностью, что дальше так продолжаться не может. И пока я решался на столь важный шаг, Нина вдруг вновь заговорила про ЭКО. Ужас, охвативший меня в этот момент, был столь силён, что я даже не сразу нашёлся что сказать. В нём было всё — от страха за её жизнь, помноженного на воспоминания о той самой проклятой ночи в больнице, когда она лежала в реанимации после потери детей, до чёткого понимания, что пытаться заводить детей именно сейчас было бы полным свинством, ведь это означало полностью привязать её ко мне. С другой стороны, лишать её материнства было ещё более бесчестно. Но и, будем честны, возможность иметь детей вместе с ней была слишком… соблазнительной.