Параметры риска
Шрифт:
Все потом обошлось. Человек тот поправился, стал прежним. Но, подозреваю, за грибами в тайгу он больше не ездит. Суровое испытание стало ему уроком на всю жизнь. Такое не стирается в памяти!
В этой истории два интересных момента. Во-первых, то, что в тайге потерялся горожанин — человек, знающий тайгу только с внешней ее стороны и не обладающий навыками для поддержания своей жизни в лесу. Бывалый таежный охотник сумел бы там прокормиться. Во-вторых, то, что горожанин все-таки вышел победителем из острого поединка с тайгой. И сделал это исключительно благодаря своим
Вот и возникла такая мысль: поставить реальный эксперимент. Проиграть такую ситуацию, когда люди, оказавшись в лесу, полностью теряют ориентацию и надолго остаются один на один с тайгой, с минимальными средствами для поддержания.
Такой эксперимент может оказаться полезным для медиков, для психологов. Да и просто с социальной точки зрения он может быть полезным, если удастся выработать какие-то необходимые практические советы, которые пригодятся тем, кто волей судьбы окажется точно в таком положении. Разве это разумно — каждый раз повторять с разным исходом одни и те же ошибки?!
Нас было трое в тайге. Я пригласил с собой своего старого товарища Анатолия Коваленко, доцента МВТУ имени Баумана. Три года назад мы были с ним в эксперименте на выживание, поставленном на необитаемом острове, где Толя показал себя не только отличным товарищем, на которого можно положиться в любую минуту, но и на удивление изобретательным человеком. Третьим стал Алексей Герасимович, врач. По своей специализации он психолог, и наш маленький коллектив — малая группа, как говорят специалисты, — обещал для него стать интереснейшим объектом наблюдений.
У каждого из нас был какой-нибудь нож — разве грибник пойдет в лес без ножа? Один маленький туристский топорик. У каждого бутылка или фляга с водой котелок. У Толи — корзина.
Алексей — единственный среди нас курильщик, вполне естественно, что в его кармане оказалась неполная коробка спичек. Это было одним из условий эксперимента. Мне, кстати, представлялось любопытным понаблюдать мучения ближнего, когда тот выбросит пустую сигаретную пачку…
Соли у нас было ровно столько, сколько берут собой люди, чтобы посолить пару огурцов и картошку. И конечно, никаких консервов или запасов еды, никаких неприкосновенных запасов Нам предстояло самим найти и добыть себе пропитание.
У нас не было ни рации, ни сигнальных ракет, решительно ничего, что помогло бы дать о себе знать. Мы не назначили никаких контрольных сроков, по истечении которых кто-то должен был начать наши поиски, и, признаться, это обстоятельство являлось грубейшим нарушением элементарной техники безопасности. Но было и условием эксперимента.
Более того, никто и не представлял, где нас можно искать: конечный пункт отправления мы сохраняли в секрете. То есть сознательно сделали все возможное, чтобы надеяться исключительно на самих себя и ни в коем случае не ждать чьей-либо помощи.
Я убедился давно, что человек чаще всего полностью, или почти полностью, теряет инициативу, если у него есть хотя бы малейшая надежда на то, что ему могут
Прилетев в Красноярск, мы поступили следующим образом: сели на теплоход «Ракета» и проплыли вниз по течению Енисея около двухсот километров. Вышли на его правом берегу и сразу же совершили переход на двадцать километров по тракту, где нам иногда попадались самосвалы, груженные лесом. Затем круто свернули в тайгу и шли без троп и дорог.
Но, должен сознаться, долгое время нам не везло: никак не удавалось заблудиться. До нас доносились гортанные крики петухов, отдаленный собачий лай, изредка ревели на подъемах тяжелые самосвалы. Звуки эти доносились издалека — ослабленные, размытые расстоянием. Но все равно, сориентировавшись, можно было бы выйти на них. А именно этого и не было в наших планах: мы стремились как можно дальше заглубиться в тайгу.
А потом вдруг сделалось тихо. До странности тихо. Только ветер шелестел в кронах деревьев. Постояли, прислушались и уловили свое еще громкое дыхание: мы прошли много и довольно устали.
— Ну кто скажет, где Енисей? — спросил я товарищей.
И оба дружно показали в разные стороны. Это меня обнадежило, потому что обещало успешное начало эксперимента. Если так и впредь пойдет…
Однако для полной уверенности мы забрались еще Дальше в тайгу. Вот уж действительно шли "туда, не знаю куда"! А потом сели на влажную траву и как-то одновременно почувствовали: сегодня нам уже можно! никуда не идти.
— Перекусить бы… — вырвалось у меня против желания.
Мы выложили на траву то, что осталось от пышного завтрака в буфете гостиницы: один бутерброд с надкушенным кусочком сыра (утром его доесть не было сил) один огурец, одна маленькая долька чеснока и два небольших круглых печеньица. Все это мы разделили на три равные части и съели, изо всех сил делая вид, что каждому из нас предостаточно.
Потом Алексей закурил, затянулся, как после сытного ужина в ресторане, где пока еще курить разрешают, а мы с Толей, собрав сушняк, развели костер.
Быстро темнело. Сушняк наш только с виду был сушняком — горел неохотно, и костер грозил в любую минуту задохнуться в собственном дыму. Мы подбросили в него сухой сосновой хвои, и огонь немного оживился. Потом нарезали с берез тонких ветвей, постелили их на траву и, тесно прижавшись друг к другу — неожиданно сделалось холодно, — попытались уснуть.
Но только зря мы на это рассчитывали…
Ночная схватка
Комары атаковали нас внезапно, как сверхзвуковые истребители. Их налетело столько, что я подумал, будто они собрались погреться у огня и специально сидели засаде — под каждым листом и травинкой, — дожидаясь, когда мы появимся в их владениях.
Напрасно мы натягивали свитеры на голову, напрасно совали руки в карманы, поджимали под себя ноги или старались подсунуть их под товарища — комары непременно находили уязвимое место и безжалостно жалили.