Паразиты

Мураками Рю

— Отлично понимаю. Да. Нет, мы все пока еще нормальные люди…

Желтоволосый отключил телефон, посмотрел на младшего брата и объявил:

— Киё! С сегодняшнего дня ты будешь жить дома. Уихара рывком сбросил руку с плеча, подскочил к стойке

и схватил одну из бит. Телефон отлетел в сторону. Кто-то закричат, но Уихара уже ничего не слышал. В лицо ему брызнула кровь. С одной стороны Уихара видел распростертого на футоне человека, а с другой куклу-марионетку, которая заламывала руки и вопила. Схватившись за нижнюю челюсть, по полу катался желтоволосый. Женщина в свитере сидела вытаращив глаза. Зато она наконец прекратила улыбаться. Уихара внезапно потерял голос: он открывал рот, но оттуда не доносилось ни единого звука.

— А,

так ты еще валяешься в постели, поросенок этакий?! — кричал он одними губами. — Вставай, маленькая дрянь! Хватит притворяться больным! Ты хуже всех! Ты хуже всех на этом свете, понял, вонючка?! Ну и подыхай, если хочешь! Слышишь, подыхай!!! Покажи мне, как ты подыхаешь!

Лежащему человеку удалось приподняться и схватить Уихара за штанину. На губах у него пузырилась пена. Уихара опустил биту ему на голову и почувствовал характерную вибрацию, которая бывает при удачном ударе.

Уходя, Уихара тщательно отмыл от крови лицо и руки. Никто из домашних не пытался его задержать. Кукла-марионетка лежала без чувств, а сестра ни с того ни с сего подошла и помогла ему умыться. Уихара заметил на ее глазах слезы. Его штаны и рубашка были густо заляпаны кровью, но переодеваться было некогда.

Его руки все еще ощущали вибрацию. Уихара вдруг понял, что только благодаря этому он мог мыслить и передвигаться. Он и ударил-то всего два раза и теперь начал сомневаться — а достаточно ли этого? Его тело била крупная дрожь. Ему случалось видеть сцены в боевиках, где голова жертвы превращалась в кровавое месиво… Уихара находился в том состоянии, когда трудно отличить явь от бреда. Его лихорадило. Временами он впадал в совершенную прострацию. Он уже не чувствовал присутствия той силы, которая недавно привела его к дому старухи. Но при этом он прекрасно понимал, что именно сейчас произошло, и явным доказательством этого служила дрожь в его руках. «Изменился не я, а мое восприятие», — думал он.

Уихара толкнул дверь и ступил на порог. Ему почему-то казалось, что вместе с ним сейчас изменится и окружающий мир. Но все оставалось по-прежнему — дома, улица, люди… У Уихара закружилась голова. Психиатр как-то рассказал ему, что люди, ставшие свидетелями из ряда вон выходящих событий, особенно если они произошли у них дома, часто испытывают подобное. Ну, словно вы открываете дверь своей квартиры, а на пороге вас неожиданно встречает незнакомец…

Уихара ожидал совсем другого эффекта. Он надеялся увидеть обрушившиеся стены домов, искореженные трубы, полуразложившиеся тела на шоссе… Вместо этого ему явилась идиллическая картина: молочница толкала свою тележку, какой-то старик выгуливал пушистую собачку… Рокоча мотором, мимо проехал автобус, и в нос шибануло бензиновой гарью. На углу слышались голоса первоклашек. На его испачканную одежду никто не обратил ни малейшего внимания. Уихара пришла в голову парадоксальная мысль: люди не замечают именно того, что отличает их друг от друга.

Уихара прошел мимо здания школы. А ведь когда-то и он ходил сюда… Во дворе возились малыши — они что-то строили из песка. Замок или пещеру. А может, что-то другое… Из песка они создают Вселенную. «Если ребенок ничем не интересуется, — говорил его психиатр, — если он не трогает вещи руками, это ненормально. Потому что именно таким образом ребенок познает, что мир, в котором он живет, действительно существует». Значило ли это хоть что-нибудь для автора «Дыры», человека, который хотел навеки поселиться в пещере? Уихара помнил этот отрывок наизусть.

«…Если бы я знал, то никогда бы не покинул того места, где вода стекала по обнаженным корням и по вкусу напоминала нектар. Когда Япония оказалась на грани поражения, военные заводы, где вырабатывали отравляющие вещества — иприт, люизит и тому подобное, — закрыли, а готовую продукцию укрыли в многочисленных подземных хранилищах и бомбоубежищах по всему Канто. Говорили, что при контакте этих веществ с телом у человека моментально сходит кожа и останавливается дыхание. Как следствие —

немедленная смерть. Я отправился на поиски этих секретных хранилищ, но ничего не нашел. Я видел себя погребенным в какой-нибудь пещере, с облезшей кожей и разорванным животом…»

Иногда Уихара начинало казаться, что он представляет себе, как мог бы выглядеть тот иной мир, о котором писал автор. В этом мире и тело и душа человека постоянно находились в контакте с чем-то… но вот с чем именно, Уихара не знал. Его приближал к этому миру червь хослокатерия. Старуха оказалась не жертвой, а вдохновительницей. Она показала ему, что реальность — это смерть и насилие. Она оказалась первым человеком в его жизни, который открыл ему глаза. Она показала ему этот мир таким, каков он есть. Доказательства? С помощью этой женщины ему удалось совершить свое первое жертвоприношение. Он ощущал эту реальность ладонью правой руки…

Господин Ватанаби, это Уихара. Я с удовольствием прочитал все, что вы любезно мне предложили. Watanabe wrote:

— Не испытывали ли вы

— желания убить кого-нибудь,

— не случались ли с вами припадки немотивированной

— ярости? Нашу организацию весьма

— заинтересовало ваше письмо.

Не знаю, случались ли у меня подобные припадки или нет, но дело в том, что я прочитал все тексты, которые вы советовали. Кроме того, я познакомился с женщиной, оказавшей мне неоценимую помощь. Сначала я хотел ее убить и даже прихватил с собой нож. Но она перевязала мне рану на руке, а потом показала фильм. Речь шла о войне, было много убитых, а одного японского солдата даже сожгли заживо. Все это я смотрел на очень маленьком экране, не больше почтовой открытки. Фильм меня заинтересовал, и мне захотелось увидеть одно место. Сейчас я как раз направляюсь туда, и у меня нет времени, чтобы как следует выправить этот текст. Я не могу сообщить вам его местонахождение — я и сам его толком не знаю. Но я возьму с собой ноутбук и свяжусь с вами, как только представится такая возможность. Только что я избил двух близких мне людей бейсбольной битой. Я написал «близких», но на самом деле они оказались не так уж мне близки. Наверное, я убил их обоих. Не знаю, повлиял ли на то, что произошло, червь хослокатерия, но полагаю, что какая-то связь тут есть. Это еще одна причина, по которой я обязательно должен найти то место, о котором уже говорил. Итак, я почти закончил… Я был бы очень рад получить письмо от Йосико Сакагами, хотя и понимаю, насколько это трудно. Передайте от меня привет всем членам «Интер-Био». Я действительно прочитал все, что вы рекомендовали, но это оказалось непростой задачей. Я чуть мозги себе не свихнул… хотя все было очень интересно.

Закончив письмо, Уихара открыл блокнот и принялся срисовывать план Южного Нояма и Мицукубо. Продавец в магазине заметил пятна крови на его одежде, но в ту же секунду отвел взгляд и ничего не сказал, и Уихара понял, что тот его боится.

Зазвонил телефон. Уихара снял трубку и услышал голос куклы-марионетки:

— Немедленно обратись в полицию. Если придешь сам, тебе смягчат наказание!

Но Уихара не собирался обращаться в полицию, ему нужно было идти искать бомбоубежище. Он сунул в рюкзак свою пижаму и сверху положил ноутбук. Из холодильника достал бутылку «Оолонг Ти», пару мандаринов и упаковку шоколадных бисквитов. Карманный фонарь и свечи он решил купить по дороге.

До станции «Мицукубо» нужно было ехать на автобусе. Там, на станции, Уихара думал обналичить имевшиеся у него деньги. Немного севернее располагался вход в парк, территория которого по площади превосходила его родной город Хигасияма. Местности Мотоири и Хинода лежали к юго-западу от входа, там же, где и деревообрабатывающая мастерская. Судя по всему, эта мастерская занималась очисткой спиленного леса от сучков и коры, а потом вывозила за пределы зеленой зоны. Помещалась мастерская в довольно скучном одноэтажном строении…