Паразиты
Шрифт:
С этих слов начинался текст, подписанный неким Лангель-хаансом.
…Невозможно и представить себе, как удалось Кортесу всего лишь с восьмью сотнями головорезов уничтожить целую цивилизацию — империю ацтеков, насчитывавшую около трехсот тысяч жителей. Позже мы вернемся к этому вопросу.
Но в первую очередь хотелось бы остановиться на не менее интересном моменте — я имею в виду человеческие жертвоприношения, которые у ацтеков были в большой чести.
Судя по всему, ацтеки не были единственным народом Америки, который практиковал чуть ли не ежедневные жертвоприношения. И майя, и тольтеки также приносили людей в жертву своим богам. Сомнений не вызывает и тот факт, что подобные ритуалы проводились на вершинах пирамид, каковые представляли собой четыре плоскости, превращенные в гигантские лестницы, ведущие в самое святилище.
Геологические исследования полуострова Юкатан показали,
Когда Кортес и его солдаты вступили в Мехико, они были поражены до глубины души тем, что увидели. Монтесума II, последний император ацтеков, провел их прямо в святилище храма в Теночтитлане, где перед изумленными завоевателями развернулись поистине адские картины. Повсюду они видели человеческие внутренности и кости. Сердца умерщвленных жертв были выложены на широкие плоские камни, специально для этого предназначенные, а на полу и на алтарях были кучами навалены черепа.
Впрочем, я не намерен подробно останавливаться на данном вопросе — существует множество доступных источников, посвященных ацтекским ритуальным практикам. Также вряд ли нужно особо отмечать и тот факт, что человеческие жертвоприношения выполняли не только религиозную, но и продовольственную функцию. Общеизвестно, что тела жертв немедленно съедались после церемонии. Вот как описывал это Марциал дель Диего:
Сердца вырывали из груди и приносили в дар небу. Все святилище было залито кровью — кровь предназначалась Солнцу. Тела несчастных были сброшены на западный склон пирамиды, в сторону заходящего светила. По окончании церемонии вконец обезумевшие воины пустились в пляс, славя умерщвленных пленников, мясо которых уже готовилось на огне…
В таких случаях обычным блюдом было рагу из человечины с перцем и томатами. Но было бы неверным полагать, что индейцев подталкивала к таким ужасным проявлениям каннибализма одна только жестокость. Необходимо помнить, что в ту эпоху население испытывало постоянную нехватку животных белков, а риск гибели урожая был очень велик. Таким образом, каннибализм обусловливался перманентным продовольственным кризисом.
Правда, в Перу инки разводили лам — животных семейства верблюдовых, но их жесткое и волокнистое мясо было практически несъедобным. К тому же в конце ледникового периода численность лам сильно сократилась.
Итак, первосвященник разливал кровь жертв в небольшие сосуды, чем-то напоминавшие греческие амфоры, и передавал их хозяевам казненных. Как правило, это были члены императорской семьи и представители аристократии. Сердца жарили на открытом огне и приправляли специями тако. Черепа наваливали кучей прямо на алтарь. Кстати, тут нужно отметить, что весь этот ритуал у ацтеков никогда не переходил в оргию, а все пригодные в пищу части тел аккуратно съедались — все это напоминало разделку китовой туши у современных китобоев.
Ацтекские воины проходили специальную тренировку — они должны были обязательно брать врага живьем, так как для жертвоприношения мертвые не годились. Пленные доставлялись в город со всеми предосторожностями и под охраной — для того только, чтобы после быть подвергнутыми ужасным пыткам. Пытка была необходимым условием. Считалось, что один пленник, способный выдержать столь мучительное испытание, стоил тысячи неприятельских солдат. Неплохой расчет, как вам кажется? А теперь представим себе, в каком состоянии должны были находиться наши далекие предки, чтобы спокойно смотреть на своих окровавленных и растерзанных жертв, которым вырывали с мясом ногти и отрубали конечности? Ну конечно, сейчас подобные опыты вызвали бы волну возмущения и осуждения всего цивилизованного человечества. Но как бы то ни было, можно с уверенностью сказать, что инстинкт убийцы, убийцы, получающего удовольствие при виде чужих
Франциско Оливер, который участвовал в подавлении четвертого восстания индейцев в составе испанского экспедиционного корпуса, оставил нам весьма любопытные свидетельства:
Перед самым умерщвлением пленнику завязывали глаза куском материи. Потом начиналась пытка. Сердце считалось символом отваги, и только первосвященник и самые доблестные и знатные воины имели право употреблять его в пищу. Среди пленников не было ни одной женщины — только мужчины. До казни их запирали в помещениях наподобие тюремных камер, где содержали, оказывая всевозможные почести, до самого последнего дня. Это являлось знаком их особого положения. Пленник имел возможность выбирать себе пищу по вкусу, в том числе и мясо сома супия — деликатеса из деликатесов. Самые знатные из пленных могли даже купить себе женщину. Незадолго до казни их заставляли глотать белых червей, которых извлекали из внутренностей рыб, обитавших в местном озере. Черви эти были весьма тонки и невероятно длинны. Ацтеки называли их «биочичицу». Черви так прирастали к рыбе, что, казалось, составляли с нею одно целое. Извлечь такого червя голыми руками было нельзя — он тут же рвался пополам, поэтому первосвященник употреблял для этой цели кусочек специально обработанной собачьей кожи. Извлеченных таким образом червей помещали в керамический сосуд с изображением полумесяца и фигуры священника. Затем в чашу наливали кровь, и черви плавали в ней, выписывая на темной поверхности замысловатые круги. Пленника заставляли выпить этот странный напиток, и червь попадал в его нутро. Надо сказать, что никто из пленников не отказывался от этого испытания, так как считалось, что червь этот является носителем божественной силы и воли. Скоро вслед за этим начиналась и сама церемония. Опьяненные телом и духом пленники переносили страшные пытки с улыбкой. Никто не кричал от боли, но каждый распевал боевые песни своего племени. Перед смертью несчастные терпели кошмарные мучения. К ним подходили древние, измазанные грязью старухи с ожерельями из человеческих зубов и раскаленными добела металлическими прутьями старались выжечь им глаза или ткнуть в пах. Изрытая проклятия, старые ведьмы вонзали ужасные прутья прямо в глотки жертв. Но пленники находились в состоянии такого возбуждения, что некоторые из них во время особо жестоких пыток даже испускали семя. Наконец жрец особым ножом перерезал пленнику горло и исторгал у него из груди еще бьющееся сердце…
К слову, это не единственное в своем роде свидетельство о существовании червя. Всемирная история не сводится только лишь к завоеванию Америки испанцами; мы находим упоминание об этом загадочном паразите в летописях, относящихся к временам монгольского вторжения в Иран. Надо сказать, и монголы его также почитали как символ отваги и мужества.
Кроме того, лингвистические исследования выявили поразительное сходство: слова «биочичицу» и «симбиоз», оказывается, имеют в своей основе общий корень — новость, заставляющая задуматься над гипотезой о едином происхождении языков на нашей планете.
Итак, нет ничего сверхъестественного в том, что Кортес и его немногочисленный отряд без особых трудностей смогли сделаться настоящими хозяевами гигантской по тем временам империи ацтеков, насчитывавшей более трехсот тысяч подданных. Бесполезно отрицать тот факт, что подвиг испанцев стал возможен лишь благодаря действию почти невидимого червя, который и сегодня продолжает влиять на волю и сознание людей во всем мире. И над этим стоило бы задуматься.
На этих словах текст обрывался. Далее следовало сочинение, автор которого именовал себя VX-gaz. Уихара так и не понял, кто такие ацтеки и где на самом деле они жили, но тем не менее само звучание этого слова завораживало его. Описания жутких казней и ритуальных убийств возбудили в нем похоть — он быстренько отложил ноутбук и принялся наяривать свой член. Дроча, он воображал себя великим индейским жрецом и в конце концов чуть не забрызгал спермой компьютер. Потом, немного успокоившись, Уихара уселся обратно на кровать и стал читать текст VX-gaz'a.
Мне очень хотелось бы, чтобы эти строки были подобны легковесной бабочке, затерявшейся в бездонной небесной сини. Осень дарит нас последними солнечными деньками, и мне начинает казаться, что неизвестно откуда раздаются чарующие звуки вибрафона Милта Джексона… все тише… тише… Но это, конечно, никакой не вибрафон, а всего лишь мой электромассажер. Хочется быть предельно лаконичным, к чему так настойчиво призывает нас г-жа Йосико Сакагами.
В американских архивах я не нашел ни следа упоминания о хослокатерии. Нет, я не занимаюсь биохимией, не исследую химические процессы в головном мозгу… моя специальность находится на стыке этих двух наук. Должен сказать, что в лаборатории, где я работаю, в данный период особенно много времени уделяется изучению и последующему обсуждению научных трудов, относящихся к началу двадцатого столетия.