Парцифаль
Шрифт:
Нет хлеба и для короля!..
Вдруг два чудесных корабля
С коричневыми парусами
Под пасмурными небесами
Ко брегу буря принесла.
Людей господня длань спасла.
На кораблях - бесценный груз:
Питье, еда на всякий вкус.
Тут весь народ, и стар и мал,
Толпою в гавань побежал,
И все страшны были собой,
Все поражали худобой,
Как лист осенний невесомы,
Как ветром, голодом несомы.
Кричали
И приключилась бы беда,
Когда бы маршал престарелый,
В таких делах понаторелый,
Не оградил в конце концов
От разграбления купцов,
А корабли от разоренья.
Он, с целью умиротворенья,
Купцам явиться повелел
К тому, кто городом владел...
Стоят купцы пред Парцифалем:
"Как буря стихнет, мы отчалим".
А он им говорит: "Ну, что ж.
Слыхать, товар у вас хорош.
Весь груз за три цены скупаю!.."
Эх, вот душа-то нескупая!
. . . . . . . . . . . . .
Народ он щедро угощал.
Тем, кто особо отощал,
Велел он есть помалу
Отнюдь не до отвалу,
А чтоб у этих горемык
Сперва желудок попривык,
Пред тем как стать набитым,
К кушаньям забытым...
Но вот пора ложиться спать...
"Вы с королевою в кровать
Совместно нынче ляжете?
Двоим стелить прикажете?"
Жених с невестой молвят: "Да..."
Ночная вспыхнула звезда...
С задумчивым и чистым взглядом
Лежит он с королевой рядом,
Лежит, почти не шевелясь
И прикоснуться к ней боясь.
При всем своем очарованье
Он вызвал бы негодованье
И озлобленье многих дам,
Что часто беспощадны к нам,
Своим любовникам желанным:
Прибегнув к способам обманным,
Притворно молят нас: "Не тронь!"
Чтоб пуще в нас разжечь огонь...
Они нас нежат да голубят
И, ненасытные, нас губят,
Упав любовнику на грудь,
Полночи не дают уснуть...
Нет в этом чувстве настоящего!..
Кто любит, любит ненавязчиво,
И я еще открою вам
Приметы благородных дам...
Любезен им с извечных пор
Пред сном любовный разговор,
Не долгий и не краткий,
Но непременно сладкий...
А валезиец наш без дрожи
Сейчас лежит на брачном ложе.
Он Красным Рыцарем прослыл,
Но до поры сдержал свой пыл,
Кондвирамур сей ночью длинной
Оставив девою невинной.
И тем не менее она
Уже теперь его жена.
И чтобы видел весь дворец,
На
Особо достоверный знак
Того, что в ночь свершился брак...
И, щедростью своей горда,
Она супругу города
И баснословные именья
Дарует в вечное владенье...
Два дня, две ночи пролетели.
И вот к супружеской постели
Неслышно третья ночь идет.
Их близости настал черед.
Он вспомнил матери советы
И Гурпеманцевы заветы,
Что муж с женой - едина плоть
И так установил господь...
Сплелись их жаркие тела,
Их страсть, как пламя, обожгла,
И выпит был глоток медовый
Обряд извечный и вечно новый
(Здесь трижды сладостный, том боле,
Что дело обошлось без боли...)
. . . . . . . . . . . . .
Но слушайте! Король Кламид
Еще близ крепости стоит.
Сил у него премного,
И покарать он хочет строго
Тех, кто пленил его Кингруна,
В надежде, что фортуна
Не подведет на этот раз.
Он войску отдает приказ:
"Вперед! Вперед! Не ждите!
Штурмуйте! Бейте! Жгите!.."
. . . . . . . . . . . . .
Ну, что же! Коли бой, так бой!
Осатанелой бури вой.
Знамена и копья смешались,
Казалось, что все помешались.
На поле истерзанном здешнем
Меж внутренним войском и внешним
Идет беспощадная схватка,
Причем горожанам несладко.
Но духом они воспряли,
Услышав, как меч Парцифаля
По шлемам противника лупит,
И в крепость противник не вступит!
Смятенье во вражеском стане:
Отважные горожане,
Охвачены пылом борьбы,
Огромные валят дубы,
Канатами их обвивают,
В вих острые колья вбивают.
Колеса вращают валы,
Со стен опуская стволы,
Подобие гребня тяжелого,
Штурмующим прямо на головы...
Но от рассказа о войне
Пора бы возвратиться мне
К Кингруну-сенешалю...
Его мы где-то затеряли.
А в это время сенешаль
Вступает в замок Карминаль,[83]
В лесу дремучем Бразельянском,
В краю Артуровом, бретанском.
Пред Куневарой он предстал:
"Меня к вам Парцифаль прислал,
Все ваши исполнять веленья
И отомстить за оскорбленье,
Что было вам нанесено...
Не смыто черное пятно!
И Парцифаль скорбит об этом,
Мечтая с действенным ответом
К тем, кто обидел вас, прийти,