Пари Прометея
Шрифт:
— Тогда Вам нужно в ту железную дверь, неработающее население там обслуживается. Вы скажите, что Вы ветеран, Вас без очереди пропустят. И полис сразу же должны сделать.
Егорыч ярко представил, что он стоит в такой вот очереди, подходит кто-то и заявляет, что он ветеран и просит пропустить. Лично Егорыч удавился бы, но не пропустил. Поэтому он только тяжко вздохнул и сказал:
— Помру я там, пока достоюсь… Ладно, пойду уж…
— Подождите! Вы мне скажите Ваши фамилию, имя и отчество, а я схожу, узнаю, может Вам уже сделали полис. И дату рождения тоже скажите. А сами пока вот тут посидите.
— Фролов
Женщина ушла и вернулась минут через пять, неся в руках его медицинский полис.
— Вот Ваш полис, возьмите! А вот тут распишитесь, что взяли его.
Егорыч чиркнул свой крючок в каком-то списке и взял полис. Ну точно такой же, как и у него был. И чего волокиту развели?
— Спасибо, доченька, дай тебе Бог здоровья!
— Не за что, дедушка!
Егорыч спрятал розовый бланк во внутренний карман и пошёл на выход. Открыв дверь и снова попав в шумящую давку, Егорыч набрал воздуха и начал продираться в конец коридора. Прямо перед ним женщина со слезами на глазах в голос кричала: "Ну пропустите же моего мужа! У него сердце шунтировано, ему стоять тут нельзя!". Парень, стоящий в очереди шестым или седьмым, сказал ей:
— Я могу его перед собой пустить! Пусть становится.
Тут же бабуська, стоящая следом за парнем, взвизгнула:
— А нас ты спросил, прежде чем пропускать?!!! Мы тоже стоим тут! За теми же розовыми полюсами! У меня, между прочим, язва в кишках, а я тут третий день стою! Ишь ты какой быстрый — "пропущу"!
Стоящий рядом мужик с трехдневной щетиной исподлобья посмотрел на неё и неожиданно рявкнул:
— Сама ты язва! Сказали же тебе: сердце больное у человека! Пусть вообще без очереди идёт!
Люди в коридоре услышав магические слова "идёт без очереди" тут же вскипели. Они не слышали сути разговора, но ведь кто-то пытается их, стоящих здесь не по одному часу, обойти самым наглым образом. Раздались крики, очередь, словно живой организм зашевелилась и в угрожающем порыве подалась к заветной железной двери. Стоящие в голове очереди оказались зажаты между стеной и напором людей. Снова раздались крики, но на этот раз громче всех кричала та женщина, которая просила за своего мужа. Находившийся рядом с ней седой человек (Егорыч понял так, что это и есть её муж), одной рукой схватившись за левую сторону груди, а другой держась за стену, явно готовился потерять сознание. Народ, стоящий поблизости, тут же расступился, кто-то достал валидол, кто-то принялся махать бумажным листом перед лицом седого гражданина. "Да его на воздух надо, душно же здесь!" — предложил кто-то. Двое мужиков тотчас подхватили его под руки, очередь мгновенно утончилась до размеров, необходимых для прохода аж трех человек. Егорыч воспользовался образовавшимся коридором, и прошмыгнул вслед за ними. Когда жена "сердечника" проходила мимо, старушка, поднявшая волнение, остановила её и, глядя в пол, сказала:
— Ты милая не серчай! Прости уж меня старую. Станет ему получше, приходите и берите этот проклятый полюс без всякой очереди! А то и я могу ещё раз очередь занять, дождусь как подойдёт, ты и встанешь…
Егорыч не стал дожидаться, чем это всё закончилось, и побыстрее покинул душное и негостеприимное помещение. Выйдя на свежий
*****
В дверь позвонили, сначала два раза коротко, а потом длинными непрекращающимися звонками. Егорыч с трудом поднялся с кровати и зашлепал босыми ногами к выходу. Не спрашивая кто пришел (а чего уже ему бояться) Егорыч отпер дверной замок и открыл дверь. На пороге стоял Сергей Никонов — давний и единственный оставшийся в живых друг.
— Петруха, привет! Как жизнь? Проснулся только что ли? Слушай, Натаха ушла к своему буржую, будет не скоро. А я нашел её заначку — она ноль семь в шкафу спрятала. И когда только успела купить? А молчит, как партизан. Дай говорю, соточку — а она: нету! Ну давай, собирайся по-быстрому, пошли…
Всё это Сергей выпалил без остановки, при этом заталкивая Егорыча вглубь комнаты. Егорыч, осовевший и толком не проснувшийся, автоматически оделся и уже через десять минут они сидели на кухне у Никоновых, разливая по стаканам "Столичную". Сергей быстро соорудил закуску из солёных огурцов и жареной картошки. Глядя, как Сергей носится по кухне, Егорыч усмехнулся:
— Серёга, глядя на тебя и не подумаешь, что тебе уж скоро восемьдесят. Я вот так не могу уж, хотя и старше тебя всего на год.
— Эт потому, что Наталья за мной следит. И тебе бы подруга жизни не помешала. — Сергей назидательно поднял указательный палец кверху. Мы ж тебя знакомили — так нет! Понятно, что с Дусей никто не сравнится, но… А-а, давай выпьем!
Водка горячим потоком влилась в кровь Егорычу, затуманивая разум и смывая воспоминания о прошлом и текущие заботы. Он оглядел опрятную кухню — гордость Наташи, и вспомнил свою. Свинарник — это мягко сказано. Каждый раз, побывав у Никоновых дома, Егорыч клятвенно обещал себе придти домой и навести порядок. И каждый раз дальше обещаний дело не доходило.
Сергей посмотрел на часы и сказал:
— Сейчас через пять минут новости будут. Должны рассказать как там дела в Пакистане.
Егорыч недоумённо посмотрел на друга.
— Ах да, у тебя же телевизора нет. Вчера там землетрясение страшное было, уйма народу погибла. Сейчас включим телевизор всё расскажут.
Сергей включил телевизор. Новости ещё не начались, а на экране какая-то женщина вещала журналистке о том, как в Пятикамске успешно заменяются медицинские полисы. Егорыч навострил уши, ведь воспоминания об огромной озлобленной очереди были очень живы.
— И, как вы понимаете, особенное внимание уделяется наименее защищенным категориям граждан — пенсионерам и инвалидам. Медицинские полисы им меняются в первую очередь. И не надо пугаться, что страховые компании — это коммерческие организации. Территориальный фонд отслеживает нарушения правил медицинского страхования и сурово накажет руководителей этих организаций, если они будут задерживать…
Журналистка согласно кивала головой практически на каждое слово своей собеседницы. Когда та закончила говорить, камера переместилась на девушку.