Шрифт:
Виктор Сапарин
Пари
– Ну вот, - сказал Карамышев, - я предостерегал!
– Он нервно тряхнул головой. Седые волосы удали на лоб.
– Вы представляете по крайней мере, где он?
– Контрольные пункты опознавали машину каждые двести километров, спокойно ответил Павленко.
– Исчез он где-то на последних двух сотнях. Он почти выиграл пари. Хотя вы и отказались с ним спорить! Вертолеты его не нашли. Самое главное: он не взял свой блок-универсал.
– Легкомыслие! Как на это пошли?
Инженер пожал плечами.
– Вы психолог и должны его понять. Иначе вся затея ничего не стоила бы: пропадало
– Как психолог я и возражал!
– Карамышев возбужденно шагнул вперед, но низкий парапет вовремя напомнил ему, что не следует подходить ближе к краю круглой площадки, если не хочешь стукнуться лбом о стенку прозрачного купола...
Вокруг лежала бескрайняя тундра. Широкая бледно-оранжевая полоса удивительной прямизны прочерчивала ее словно след фантастического снаряда. Машины выплывали из-за горизонта и убегали за горизонт. Казалось, бесконечные ленты конвейера несли все эти цистерны, длинные и толстые, словно дирижабли, на колесах и на воздушных подушках, фургоны, огромные как дома, горы тюков на платформах, укрытые прозрачной пленкой, яхты, поставленные на трайлеры, тысячи, нет, миллионы самодвижущихся экипажей, обслуживающих человечество.
Собеседники спустились к подножию придорожной башни, с верхней площадки которой разглядывали Заполярную Кольцевую. Она все так же неутолимо несла через тундру бесчисленные экипажи, не отклоняясь ни вправо, ни влево. Река, поглотившая Реброва.
Они уселись в открытый кабриолет. Тот, описав короткую дугу, вышел на шоссе, но не окунулся в поток машин, а покатил вдоль самой кромки.
– Дорожка для туристов, - пояснил инженер.
– Разрешается плестись до шестидесяти; там, где пейзаж особенно живописный, даже до сорока. Вполне старомодное "трюх-трюх", не правда ли?
Уже в соседнем ряду машины шли со скоростью не меньше ста пятидесяти. Следующий ряд продергивался, словно нитка в ткани. Дальше - мелькание длинных и коротких пятен, полосы, цветные чертики в глазах. В последнем ряду машины-пули летели бесконечной трассирующей очередью.
Карамышев вытер лоб. У него закружилась голова.
– Я первый раз здесь, - признался он.
– Не только вы, - засмеялся Павленко.
– Сюда приезжают, - на его румяном лице появилось такое выражение, будто он все это создал, экскурсии инженеров со всего света. Если кружится голова, смотрите направо.
Но Карамышев не мог отвести взгляд от лавины, мчавшейся и обгонявшей их, как если бы они стояли на месте. Лавина неслась бесшумно, как Ниагарский водопад в старинных немых фильмах. Лишь воздух, сминаемый массой устремившегося вперед металла, со свистом разлетался в стороны.
– Абсолютная прямая, - Павленко не терпелось сообщить пусть самые элементарные сведения.
– И заметьте: почти все время по суше. Из Евразии в Америку по дамбе и мостам. На судах-паромах только через Атлантический океан и на коротком сравнительно участке. Сверхскоростная магистраль.
Карамышев сидел нахмурившись. Казалось, он не слушал.
– Простите, но меня интересуют некоторые, совсем не технические детали, - остановил он инженера.
– Что произойдет, если на дорогу, допустим, забредет олень?
Он испытующе взглянул на молодого спутника.
– Смотрите, заяц!
– сказал тот.
Между мелкими кочками, смешно подбрасывая зад, неторопливо пробирался пушистый зверек.
Тундра жила своей жизнью. Лемминги,
– Заяц...
– раздумчиво произнес Карамышев.
– Да, но Ребров мог полезть в самую гущу. В этот бурлящий котел металлических струй. Его должно было туда потянуть.
– Возможно, и полез, - охотно согласился Павленко. Он оскалил белые зубы.
– А вам разве не хочется?
– Гм...
– Карамышев отодвинулся от борта. Инженер усмехнулся.
– Оленя не пропустит электрический забор, - спокойно заметил Павленко.
– За оленя можете не беспокоиться.
– Вы не ответили на главное, - в голосе Карамышева послышалась настойчивость.
– "Психология" оленя и меры для его безопасности мне понятны. Но Реброву не нужно пересекать электрический забор. Изобретатели этой дороги не предусматривали Реброва. Представьте: Ребров не сдержался, что тогда?
– Да ничего! Вы можете пешком пересечь шоссе, и с вами ничего не случится. Этот поток как змея: все звенья тормозятся одновременно. Я не хочу повторять избитых вещей, - в конце концов вы, неинженер, тоже отлично понимаете, что, если бы люди продолжали управлять своими бегающими, плавающими и летающими созданиями, как в старину, скоро людей на Земле едва хватило бы для одной только профессии - водителя. Решалась огромной важности принципиальная проблема. И вот перед вами самый современный вариант комплексного решения: здесь все так слито, что образует единый, автоматически и безотказно действующий механизм. Недаром же по такому принципу сейчас проектируется целая сеть глобальных дорог... Так вот, инженер показал на тугую струю металла и пластмассы, бьющую словно под огромным давлением прямо к горизонту, - уверяю вас: эта дорога не знает столкновений. Поэтому я и рекомендовал ее Реброву. Он задумал проехать по самой современной магистрали в автомобиле с рулевым управлением, хотел нагляднее ощутить дистанцию времени. Отлично придумано для писателя.
Карамышев внезапно перебил инженера:
– Остановите машину!
– Пожалуйста. Стоп!
– скомандовал Павленко.
Кабриолет выехал на обочину и остановился.
– Опыт не удался, - объявил психолог.
– Машину нельзя остановить на шоссе?
– Абсурдные приказания она не выполняет. Но попробуем. Не съезжай с шоссе. Остановка!
– приказал он.
Кабриолет плавно замедлил ход и остановился. Машины объезжали его.
– Я хочу знать, что с ним произошло после?
– сказал Карамышев.
– После чего?
– После того, как у него сломалась машина. Ведь не может что-то неподвижное долго торчать на шоссе. Здесь все должно двигаться.
– Это и есть ваш эксперимент? Впрочем, вот ответ.
По обочине быстро катил кран на мягких шинах. Поравнявшись с кабриолетом, он схватил экипаж мягкими лапами и перенес его вместе с седоками на обочину. После этого осведомился:
– Нужен ремонт? Хотите пересесть на другую машину? Куда доставить эту?
– Благодарю вас, все в порядке, - сказал Карамышев. Ему захотелось приподнять шляпу.
– Поедем, мы напрасно беспокоим этого... джентльмена. Где же все-таки произошло столкновение?