Пари
Шрифт:
Когда утром я открыл глаза, меня встретила абсолютная тишина: родители ушли на работу, сестра — в школу. Я попытался бодро вскочить с постели, но не тут-то было. Я сполз с неё. Как дед или, правильнее сказать, как первоклассник наутро после первого урока физкультуры, когда физрук был в особо мстительном настроении. Болели мышцы. Все, везде и одновременно.
Поклёвывая носом и позёвывая, я посидел на кухне над завтраком и, понимая, что если поеду на репетицию на городском транспорте, то наверняка опоздаю, вызвал себе такси. Как там говаривали в фильме бабушкиной и дедушкиной молодости, «Наши люди на такси в булочную не ездят»? Будем надеяться, что папе не придёт в голову проверять списания по карте, которую он же сам мне и
Надо полагать, таксист был сильно изумлён, когда малолетняя, мелкая, тщащаяся выглядеть брутально няшка вроде меня, назвав адрес дома культуры, как заправский алкаш, попросила «остановить у ларька или магазина». Я, видимо, не внушил таксисту никакого доверия, так как перед магазином с меня потребовали оплату или залог. Что поделаешь? Пришлось заплатить. Картой. Потом, разумеется, я вернулся. С упаковкой воды. Чего мелочиться? Пить же и завтра будет хотеться. И даже интересно, куда она девается? Я выпил вчера литров шесть только днём, но удобства вечером так и не посетил. С трудом удерживаясь от того, чтобы не охать и не морщиться, я вместе с упаковкой воды снова загрузился в такси.
Добравшись до зала, я плюхнул упаковку на пол и, чуть отойдя в сторону, осторожно опустился рядом. Лежать… Горизонтально… И не шевелиться… Какой кайф… Приезд на такси помог мне прибыть первым… Хотя, стоп… Зал был открыт. А значит…
Я приоткрыл один глаз. Передо мной остановились чьи-то ноги. Ноги были босы. Значит, свой. У одной косточки — небольшая припухлость. Ну разумеется… Ёж. Кому тут ещё быть?
— Что, совсем плохо? — услышал я.
— Да не то чтобы очень, — отозвался я. Должен же я был держать лицо? — Но, если честно, то не ахти, — признался я и закрыл глаза.
Послышались шуршания и шорохи. Что-то плюхнуло рядом со мной. Я снова приоткрыл глаз. Рядом со мной лежал синий спортивный мат. Откуда он? Вчера его здесь не было. Я б заметил.
— Перебирайся, — услышал я, и меня не особенно вежливо перекатили на синий холодный дермантин. — Сейчас полегче станет.
Мне на лопатки легли сильные ладони. Надавили. Распластали меня по мату и пошли по спине. Чёрт… Хорошо-то как… Я снова закрыл глаза. Прикосновения лечили. Убаюкивали…
Но кайф был быстро сломан. В коридоре послышались голоса, грохнула дверь, и уже знакомый голос заржал:
— Ути-пуси какие нежности! — это был Богдан.
— Иди в пень, — не поднимая головы, отозвался я. Это было самое литературное из того, что лезло в голову. Выразиться откровеннее, то есть, с потугой на многоэтажность мне не позволили опасения, что малолетнее хамло взрослые дяди к себе не возьмут. Но чтоб позлить и оставить плацдарм за собой, я добавил: — Завидуешь? Завидуй молча. И попроси Альбертика помять тебе спинку.
Теперь заржал уже Альберт.
— Продолжай, пожалуйста, — это я обратился к Лёше-Ёжику.
Заржали все.
— Массажный салон закрыт, — объявил Ёж и слез с моих ног, на которых сидел верхом. — По-быстрому разминаемся и продолжаем.
Я вздохнул и начал вставать. И чуть не плюхнулся обратно на мат. Буйная кучерявая бородища Богдана была превращена в нечто, напоминающее гибрид бороды с усами, а-ля киношный Эркюль Пуаро или мультяшный дрессировщик. Бр-р-р!
***
Вечером нас повезли в магазин. Там уже суетилась вездесущая Ксюша-мастер на все руки и, судя по всему, ещё и костюмер в одном флаконе. Нам была отобрана устрашающего вида куча шмотья, которое пришлось перемерить. Я, прикалываясь, даже походил походкой «от бедра», вихляя задницей. Чего я никак не ожидал, так это реакции присутствовавших в магазине дам и подзатыльника от Ежа. Ксюша куда-то умчалась с пакетами выбранной для нас одёжки, а нам были выданы визитки какого-то магазина с наказом ехать туда незамедлительно, купить в двух экземплярах обувь по списку (да-да, список нам выдали тоже) и получить у продавца товарный чек для компенсации затраченных средств.
В
— Деньги-то есть? — спросил он.
— Плохо у тебя поставлена разведка, — усмехнулся я, имея в виду, что при оформлении на работу я дал Ксюше номер своей карты, и подразумевая, что раз у человека имеется банковская карта, то и какие-то деньги на ней должны быть. Про то, что карту мне оформил папа, и что у него есть доступ к информации по ней, я тогда совершенно не подумал.
На третий день я снова не пошёл в школу. В ДК после нескольких часов репетиций Ёж повёл нас в зал, в котором принялся объяснять тонкости, связанные в раскладкой номеров по сцене. Он называл это смешным словом «разводка». Потом нам втроём было велено повторить всё, что мы выучили. В зрительном зале погас свет. Ёж включил один-единственный прожектор, бивший адски белым светом сбоку и попросту слепивший глаза. Не знаю, как смотрелись Альберт с Богданом, но я, как мне показалось, ошибся везде, где только было можно, и даже там, где нельзя. Ближе к вечеру нас отпустили.
Мне оставалось лишь поставить родителей перед фактом, что я внезапно уезжаю на… На сборы.
А ещё уже почти в полночь я явился своему тренеру под дверь и, глядя в пол, не смея поднять глаз, рассказал всё, сказал, что уезжаю на три недели. Сказал, что золотая олимпийская медаль одна, и что нужно знать, когда в безумной гонке за ней следует отходить в сторону. Сказал, что если ничего не сложится, я, возможно, вернусь.
Тренер меня выслушал, кивнул и молча обнял. А ещё пожелал удачи.
Теперь я точно знал, что вступаю в новую жизнь. Вот только было немного обидно, что тренер так запросто отпустил, и что родители мне сразу и безоговорочно поверили.
========== Часть 4. Первый раз ==========
Через три недели я вернулся домой совсем другим человеком. Вернулся подкованным в самых неожиданных областях. Многое в новой жизни вызывало вопросы и озадачивало. Коллеги по танцевальному коллективу порекомендовали мне срочно поместить в соцсетях фото с девушкой. Причём, фотку пооткровеннее. Это мотивировали необходимостью защиты тайны личной жизни от фанаток. «Какие фанатки? — думал тогда я. — Где я, а где они? Да и по чему им тут фанатеть?» Как вскоре выяснилось, мало же я знал тогда о фанатках. И как они исхитрились отыскать меня в соцсетях, учитывая мои самые обыкновенные имя с фамилией? Дмитриев Сергеевых — пруд пруди. Я лично проверил. В Контакте их оказалось больше четырнадцати тысяч. В России — больше десяти. В Санкт-Петербурге — больше тысячи. Правда, подходящего возраста всего пятьдесят пять человек, но неужели кому-то не лень искать? Пока мы переезжали из города в город, мысли мои были заняты отнюдь не соцсетями. Мысль была одна: спать! Да и сотовый в одном из первых городов я исхитрился потерять вместе со всеми паролями и номерами телефонов. Слава богу, родители у меня люди адекватные и не параноики. В ближайшем после потери телефона городе я купил новый аппарат, местную СИМку, позвонил отцу и рассказал про потерю. Тот назвал меня бестолочью, немного пожурил, но, судя по всему, не стал проверять, какому региону принадлежит новый номер. По возвращении домой я обнаружил в сети кучу сообщений от чисто нейтральных с пожеланиями успехов и благодарностями до явно странных и просто неадекватных. Но обо всём по порядку.
В Пулково нас ждала вездесущая Ксюша. Ждала с носильщиком и клетчатым мешком купленных вчера и, как нам объяснили, подогнанных за ночь под наши размеры шмоток. Места в самолёте у нас оказались в разных концах салона. Так что даже не могу сказать, хорошо было, что у меня не имелось возможности переговорить с Альбертом и Богданом, или нет.
По прилёту нас встретило такси. Я был уверен, что нас привезут в гостиницу и покормят. Да-да, не забывайте про растущий и требующий пищи организм. Но нас привезли к какому-то подобию ДК, неуловимо напоминавшему тот, в котором нас три дня дрючил Ёж.