Пария
Шрифт:
— У меня деловое предложение. На вас то и дело охотятся браконьеры, все чаще и чаще им удаётся кого-нибудь поймать. Магия не стоит на месте, ловушки все изощренней, вам все время приходится кочевать с места на место. А вы, я знаю, любите вести оседлый образ жизни, вить семейные гнёздышки. Я договорюсь с местными хищниками, магуи и шиярами, даже с гануши и даварами, они в случае опасности будут подавать сигнал, чтобы вы могли прятаться.
Вот только этот змей не подавал никаких признаков дружелюбия. Я уже было понурилась, как что-то лизнуло меня в щеку. От неожиданности я завопила уставившись на зубастую пасть перед собой.
— У браконьеров не будет возможности застать вас врасплох, а вы сможете больше не кочевать с места на место. Взамен мне нужен ваш яд. Я буду иногда вас навещать. Вам же не жалко, а я продав его, смогу многих нуждающихся спасти. И все будут в плюсе. Идёт?
Второй змей испугавший меня, мордой своей закивал согласно и на первого уставился. Тот снисходительно прикрыл глаза, принимая моё предложение. Я набрала яда и с этого дня стала самой востребованной браконьершей в гномьей столице.
Постепенно вся моя схема стала работать как часы. Дело набрало обороты, я богатела на глазах. А прошло всего полтора года, с моего побега из замка орков.
Кстати, в начале я очень боялась, что меня станут искать, но ничего не происходило. Поэтому я позволила себе расслабиться и просто жить, благо, что браконьерство в этом мире было законной профессией.
А чуть погодя случилось совершенно невообразимое. Проснулась я от сильного грохота в дверь. Сонно набросив тёплый халат, спустилась вниз.
— Кого там черти притащили, среди ночи?! Совсем совести нет! — недовольно гаркнула я в лицо гномьего лорда и замерла испуганно.
Передо мной стоял сам Дагуш Ратур, лорд гномьего народа. Сердце ухнуло в пятки, такого визита я никак не ожидала, а главное, что этот визит мне сулил?
— Простите, милорд! — пискнула прикрывая рот ладошкой.
— Гляди на неё, авэйи не боится, всех местных браконьеров магуи запугала, а сама лорда гномьего испугалась, диссонанс. — хохотнул себе в красную бороду гном.
— Я… — не нашлась, что ответить, — Простите, ещё раз.
— Ну, че встала то? На ночное чаепитие лорда примешь, диковина златоглазая?
— Конечно, проходите! — спохватилась я, пропуская лорда и ещё двоих в дом.
После того как на стол было накрыто, а все расселись попивая чай. Все таки решилась спросить:
— Чем могу быть обязана, в столь позднее время, милорд?
— Да вот, девочка, пришёл с тобой познакомиться. Ты диковинка, сына моего спасла. Если б не твоё умение добыть яд авэйи, умер бы от проклятия.
— Да, я то что, это маги зелье исцеляющее варили, а я только яд продала. — пожала плечами.
— Не скажи, не скажи. Яд добытый тобой совершенно отличается от того, что раньше браконьеры приносили.
— Отличается, как это? — удивилась, впервые слышала.
— Маг мой целитель, сказал, что, то, что раньше приносили, яд злой, отнятый. Такие же магические свойства, но агрессивные и непокорные, исцеление дольше происходило. Иногда случалось, что и вовсе не помогал. А тот, что ты продаёшь, яд чистая энергия, за час сына моего на ноги поднял! Целитель уверен, значит авэйи добровольно отдал, чтоб жизни спасти. Но, где ж это видано,
— Ааа…, не знала. — слегка опешила, — Ну, вот собственно и я. — не найдя что ответить, развела так же картинно руками.
— Звать тебя как? — спросил лорд.
— Мята.
— Родом ты откуда, где отец и мать? Кто родители, крестьяне, слуги, рабы может? Почему одна живешь? Как на землях Ронельи оказалась?
И тут я поняла, что лорд Ратур не из тех, кого за нос водить получится. А знакомство с вранья как-то не хотелось начинать, ведь ясно же, что пришли ко мне с добрыми намерениями.
— Я расскажу вам все. Но только наедине. — глядя лорду в глаза сказала, решила, что часть правды он знать может.
— Хорошо, Мята, будь, по-твоему. — кивнул двум остальным гномам, те прихватив чай с булочками вышли на улицу.
А я задумалась насколько могу открыться лорду Ратуру, какую часть правды о себе открыть, а какую смолчать. К примеру о помощи шоссу никому знать не стоит и о моем иммунитете к магии тоже лучше молчать, пока это возможно.
— Можешь говорить, диковина, я гном старый, мудрый и добрый. Бояться не надо. — заверил меня.
Начала рассказ со своего первого дня в этом мире, что мол нашли меня орки на дороге, решили, что бросили друиды. Поведала как росла и жила в замке орков. И о Жазы рассказала, о смерти Кигвы не забыла. И про то, как Санора в вольере закрыла, тогда-то и выяснилось, что хищники весьма дружелюбны ко мне. Как мечтала сбежать оттуда, про все ужасы, что там творились и как волшебным образом мне на руку, в замке орков произошёл переполох, а я сбежать смогла. Как жила несколько месяцев с умэ в лесу. Поделилась и о своём решении стать браконьером, о договоре с авэйи и другими хищниками.
Надо сказать, что лорд слушал не перебивая. Особенно удивлённо вскидывал брови, когда я рассказывала истории о дружбе с хищниками, о системе нашей отлаженной. Что все, что я продаю, не варварски отобрано, а отдано мне добровольно.
— Ну и вот. — закончила свой рассказ.
— Угу. Угууу. — озадаченно протянул гном, — И что же мне с тобой делать то, Мята, браконьерша ты диковинная?
На этой фразе я естественно запаниковала, что сейчас меня рабыней сделают и на гномов пахать заставят, или в темницу посадят, или чего хуже из Ронельи взашей погонят. А то взяла, понимаешь ли, без разрешения в оборот всю местную флору и фауну.
Молчал он долго, то и дело поглядывая на меня, да постукивая по столу. Явно что-то решал и прикидывал в уме, а я извелась вся нервно ерзая на стуле, не понимая чем все для меня закончится. В любом случае рабыней я не стану, и слугой тоже, крестьянкой ещё можно трудиться, но не очень хотелось. Если что, у меня есть надёжный тыл, уйду в леса под защиту зверей, кто меня там искать будет? На жизнь мне денег хватит, достаточно накопила, голодать не придётся, а там придумаю что-нибудь.
— Поступим вот как, Мята! — заговорил лорд Ратур, — Как я уже сказал, я гном добрый и мудрый, а потому люблю заводить выгодных друзей. Ты пришла в Ронелью, живешь на моей земле, но ты человек, а значит у тебя нет защиты, ни моей ни чьей другой. Любой желающий может прийти да стребовать с тебя клятву и станешь ты слугой или рабыней.