Шрифт:
Эта книга от начала до конца является продуктом творческой фантазии автора. Описанные в ней обстоятельства, связанные с азартными играми и проституцией, а также указанные события не имеют фактической основы. Все персонажи вымышлены, и если имя кого-то из них принадлежит реальному человеку, то это результат чистого совпадения.
Для более наглядного обозначения временных рамок вскользь упоминаются такие видные деятели, как окружной прокурор Томас Е. Дьюи, но никто из них никоим образом не участвует
Штат Нью-Йорк против Мэриен Флад
Я свернул на стоянку около Криминального суда и не успел заглушить мотор, как служитель распахнул дверцу. Столь почтительное внимание с его стороны было для меня новостью. Я взял с заднего сиденья папку и не спеша вышел.
– Прекрасный сегодня день, мистер Кейес!
Над городом висело низкое декабрьское небо. Да, для любителей плохой погоды, к которым, впрочем, я никогда не относился, день действительно прекрасен: серый и промозглый.
– Верно, Джерри.
На мой рассеянный кивок он многозначительно улыбнулся. Все ясно: о том, что мне поручено вести процесс, здесь знают все, даже сторожа автостоянки. В этом разгадка необычайной услужливости старины Джерри.
Я пересек улицу и направился к зданию суда.
Интересно, кто им сообщил? Шеф получил мое согласие всего двадцать минут назад в госпитале, куда он угодил совершенно неожиданно для себя и всех нас.
Я стоял возле его постели и старался не смотреть в серое, искаженное болью лицо.
Некоторое время Старик молчал, потом от белых подушек до меня долетел шепот:
– Ты все сделаешь сам. Все...
Я покачал головой.
– Нет, Джон. Извините. Не могу.
Он прошептал с каким-то жутковатым присвистом:
– Почему?
– Вам известна причина.
Подыскивая слова, я сделал короткую паузу и постарался ответить как можно тверже:
– У вас много помощников. Отдайте дело кому-нибудь из них. На мне свет клином не сошелся.
Шеф нетерпеливо поморщился и снова открыл рот для шепота, но вместо этого пронзительно засвистел:
– Сошелся! Представь, именно на тебе. Все они – лизоблюды. Служат не закону, а этим выскочкам... политиканам.
Сам знаешь, их мне силком навязали. Засунули прямо в глотку. А ты... Только тебе я могу доверить дело.
Я знал, что все это – неправда, но спорить не стал. Вот уже много лет наша команда не ввязывалась ни в какие политические игры. Традиция повелась с тех времен, когда окружным прокурором был Том Дьюи. Если кто и грешил амбициями такого рода, так это он сам, мой теперешний шеф – окружной прокурор Джон Девитт Джексон.
Джон смотрел на меня неподвижным тяжелым взглядом.
– Помнишь нашу первую встречу? Ко мне пришел молоденький полицейский, совсем зеленый мальчишка с дипломом об окончании юридического
Конечно же, я прекрасно помнил тот день. Мне пришло в голову для большей солидности назваться своим полным именем Миллард вместо привычного – Майк. Я помнил все до мельчайших подробностей, но промолчал.
Шеф тяжело оторвал голову от подушки:
– Забыл? Могу напомнить. Ты сказал: «Мистер Джексон, для меня закон имеет только одну сторону». Я поверил и взял тебя. А теперь хочешь отсидеться в кустах, бросаешь меня...
– Джон, я не бросаю вас, но именно это дело взять не могу. Я отказался от него с самого начала и, согласитесь, имею на то достаточно серьезные мотивы. Боюсь, что в такой ситуации не смогу честно выполнить свой долг перед вами.
– Я никогда в тебе не сомневался: ни тогда, ни теперь. Тут он удрученно вздохнул и отвернулся:
– Черт бы побрал проклятый аппендицит! Не мог подождать несколько недель.
Глядя на этот спектакль, я невольно улыбнулся. Да, Старику хитрости не занимать. Чтобы уговорить меня, он был готов на любые уловки. Шел напролом. Мне не оставалось ничего, как выказать некую долю участия:
– Ничего не поделаешь, Джон. Доктор считает, что на этот раз лед не поможет. Необходима операция.
Он уныло кивнул:
– Да, вот такие теперь доктора... Операция, да еще перед самым важным процессом во всей моей карьере!
Я знал, что имеет в виду шеф. Через несколько месяцев по всему штату приступят к работе крепкие парни из команд кандидатов в губернаторы. Когда они, наконец, откроют в своих душных комнатах окна и свежий ветер выдует табачный дым и алкогольный перегар, будет назван новый избранник народа. Этот судебный процесс был козырной картой моего шефа. Он подготовил и выложил ее ни рано, чтобы нашумевшее дело не успело забыться, ни поздно, ибо для формирования общественного мнения необходимо некоторое время.
Сегодня Старик испугался: блестяще задуманный план мог провалиться, а процесс – стать козырем в чужих руках.
Этого он допустить не мог.
Шеф измерил грустным взглядом длину своей больничной кровати и посмотрел мне прямо в глаза.
– Майк... Послушай, Майк. Ты всегда выделялся среди них, и я гордился тобой, как своим сыном. Понимаешь, ты был моей единственной надеждой во всей нашей вонючей конторе, моим любимым мальчиком. Я уже не молод, и эти выборы – единственный шанс. Другого не будет. Я надеюсь на победу, но готов к неудаче и переживу ее спокойно. Значит, такова воля божья.