Парламент
Шрифт:
— Простите, — принес свои извинения Хоттабыч и, глядя на нелепый ярлычок, обратился с вопросом, — А вы не забыли снять этикетку с шубки?
— Нет-нет, Александр Серафимович. Это я просто меряю. Пробую, удобно ли сидит.
Только теперь, ожидая лифта, Хоттабыч заметил, что фойе чем-то напоминало зал городского универмага. Почти все вешалки думского гардероба были увешены товаром для продажи — дубленками и дамскими пальто ядовитых расцветок. Слева и справа возвышались манекены в трусах, бюстгальтерах и маечках. С левой стороны от шахты лифта был установлен целый ряд пластмассовых ног в чулках и колготках на любой вкус. Справа продавались шапки с перьями, меховые ушанки, кепи из каракуля
«Боже мой, — подумал Хоттабыч, — Неужели я приехал на работу!» Теперь он даже пожалел, что в свое время они, депутаты, не захотели принять закон, который бы разрешал жителям области присутствовать на заседаниях думы. Может быть, тогда народные избранники постеснялись бы устраивать в стенах законодательного органа вещевые ярмарки и толкучки.
Около лифта уже скопилась уйма народа. Несмотря на теплый летний день, у некоторых мужчин на головах были зимние шапки, женщины держали в руках свертки и пакеты. Теперь все спешили разбежаться по своим рабочим местам — одни в зал заседаний, другие по служебным каморкам и кабинетам.
Наконец, лифт раздвинул двери и толпа внесла в кабину Хоттабыча. Но в ту же секунду крепкие молодчики из охраны председателя патриотической фракции, прижав ногами двери лифта, с улыбками на лице стали выталкивать пассажиров обратно в фойе. Когда в кабине не осталось никого кроме спикера, в лифт, чеканя шаг, прошел лидер патриотов и со словами: «Спецгруз, спецгруз! Забираем только спикера! Спец-езда, спец-езда!» нажал на кнопку нужного ему этажа.
Хоттабыч улыбнулся:
— Лихо ты провел зачистку кабины.
— Подождут. Не сахарные! — ответил он и с удивлением спросил, — А что это вы, Серафимыч, так сегодня припозднились?
— Да знаешь ли, дочь в турпоездке, а я с внуком…
Лифт остановился на указанном этаже и патриот, не дослушав ответа, выскочил. Хоттабыч нажал на кнопку. Ему было нужно спуститься двумя этажами ниже…
До обеденного перерыва требовалось решить запрос, пришедший из прокуратуры области: лишить ли депутатской неприкосновенности коллегу от предпринимательской фракции, который с председателем городской жилищной комиссии продал коммерческим структурам изрядное количество гуманитарной помощи. Продукты подлежали бесплатной раздаче населению. На вырученные деньги депутат и его дружок сгоняли в круиз по Среднеземноморью. Председатель жилищной комиссии, не относящийся к «касте неприкасаемых» уже дожидался своей участи в камере предварительного заключения. Второй путешественник, с лицом провинившегося школьника, находился в зале заседаний.
Когда Хоттабыч вынес щекотливый вопрос на обсуждение, из рядов независимых депутатов послышались редкие выкрики: «Лишить и баста!» Но они тут же утонули в неодобрительном гуле остальных народных избранников.
Тем временем к микрофону поднялся представитель от предпринимателей и с жаром произнес речь о дружбе между народами.
— Что, наш товарищ, страдающий приступами морской болезни, ради забавы отправился в круиз? Да знаете ли вы, что эти поездки — просто необходимы! Ведь каждый из нас является не только представителем законодательной власти одной из важнейших областей России, но и миротворцем!
В зале раздался дружный смех, и Хоттабыч поставил вопрос на голосование. Он отлично знал, что попытка лишить мошенника депутаткой неприкосновенности закончится
Хоттабыч не ошибся и на этот раз: за снятие депутатского «зонтика» проголосовало лишь четырнадцать процентов кворума. На лице путешественника сразу же заиграла торжественная улыбка.
Провозившись все утро с раскапризничавшимся Филькой, Хоттабыч и сам не успел позавтракать. Поэтому как только был объявлен обеденный перерыв, спикер поспешил в столовую. Он только в редких случаях пользовался отдельным кабинетом, в котором кормили и поили руководство думы.
В дальнем углу столовой стояло несколько прилавков, из-за которых виднелись ящики с водкой и ликерами. Производители местной алкогольной промышленности устраивали дегустацию своей продукции. Около прилавков клубился народ. Спиртное не продавали, а наливали в пластмассовый стаканчик каждому желающему по сто граммов. Как на фронте. Повеселевшие от дегустации депутаты и их помощники сразу занимали очередь к прилавкам, где разливались супы, борщи, порцевалось картофельное пюре с котлетами по-киевски, возвышались тарелки с салатами и закусками. Но отобедав, думский люд вновь устремлялся в дальний угол столовой, чтобы на посошок отведать теперь уже бесплатного ликерчика.
Понаблюдав минуту за происходящим в столовой, Хоттабыч направился в специальное помещение, где обедало руководство думы.
Перед началом вечернего заседания застрекотал телефон прямой связи, соединяющий кабинеты спикера и губернатора области.
— Слушаю тебя, Николай Яковлевич, — подняв трубку, отозвался Хоттабыч.
— Давненько ты ко мне не заглядывал, Серафимыч.
— Пока не было необходимости, — попробовал отшутиться спикер.
— Необходимость в общении между старыми друзьями всегда существует. Поэтому вечерком приглашаю тебя на свою территорию. Ты как, не очень занят?
— Вечерком — это во сколько? — спросил Хоттабыч, скосив глаза на настенные часы.
— Давай-ка в семь.
— Никак не получается, Николай Яковлевич. Я на домашнем хозяйстве один остался. Дочь в турпоездку уехала развеяться. Поэтому до семи мне нужно Фильку из детского садика забрать.
— Тогда забирай внучка и вместе с ним приезжай. Не беспокойся, пока будем с тобой общаться, мальчишку накормят и занятие найдут. — Тоном не терпящим возражений сказал губернатор.
По дороге к зданию областной администрации Филька все время хныкал, но когда его усадили перед компьютером и рассказали, как играть в ралли и управлять мотоциклом, мальчик, не отрываясь от экрана уплетал за обе щеки бутерброды и даже забыл, что приехал вместе с дедом.
— Догадываешься, о чем у нас с тобой пойдет разговор? — спросил Егерь.
— Не дурак, — ответил спикер и отодвинул чашку с дымящимся кофе.
— Ну, так будем принимать закон о приватизации? — губернатор подвинул свободное кресло поближе к Хоттабычу и расположился напротив.
— Это вопрос не ко мне. Есть дума, есть порядок выноса законов на утверждение, наконец, есть…
Он не договорил. Егерь резко встал, с силой оттолкнув от себя кресло.
— Не пудри мне мозги, Серафимыч. Ну, что ты капризничаешь, как твой Филька! Разве я не понимаю, что все зависит только от тебя. Недаром носишь кличку — Хоттабыч. Стоит тебе пошевелить пальцем, и закон будет принят.