Парни
Шрифт:
«Неужели прикончил наглухо?»
Глава V
СКАЗКА ПРО ИВАНУШКУ-ДУРАЧКА
Когда вовсе рассвело, Иван, выйдя на лед, увидел, как молча понесли Константина Неустроева товарищи к палатке. Рука его плетью висела в воздухе. Изо рта текла струйка крови.
Ивана разобрал страх. Завтракать он не пошел; но, когда настало время работы, дерзко явился на лёд. В самый разгар дела, засунув руки в карманы, прошел он мимо работающих. Но никто не сказал ему забористого слова, и стало отгого очень скучно.
«Накостыляю тому, кто подвернется,
Он все больше внутренне горячился, припоминая, каким лучшим работником был на деревне. Воза навивал всем на диво, как стаканы. Широченные клал в поле валы скошенной ржи и гречихи, всех раньше обмолачивался, за то и был ему почет. Ведь он угадывал добротность хлебов по январским метелям, по весеннему половодью, безопрометчиво определяя густоту пойм. Он знал, каковы будут корма летом. «Голова! — говорили про него на деревне. — Весь в батьку, чертов сын, чуется сразу переходниковская порода».
Иван петушисто подошел к Мозгуну и сказал:
— Заваливать реку песком — все равно что толочь воду в ступе. Глупость одна.
— Э, братец ты мой, павших в честном бою не судят.
Когда сели обедать, Иван норовил показать, что вот он вровень со всеми ест, хоть и не заслужил обеда. И все прислушивался, не заденет ли кто его, но никто не задел, и стало от этого еще горше.
Налитый безотчетной тревогой, он дальними тропами обошел завод кругом. Когда зажглась на небе первая звезда и потемнели скелеты железных конструкций, пробрался к Монастырке задами. Подле сада его пролегали рельсы, а дом стоял оголенный со всех сторон. С бьющимся сердцем Иван подошел к двери и постучал. Неужели опять старая жизнь с женой в своей хате? Другое не приходило в голову. Лениво проскрипела дверь, закашлялся кто-то и спросил, не открывая сеней:
— Ну, кому что надо?
Голос был мужской, сердитый.
— Анфиса Переходникова разве не тут проживает? — произнес Иван, замирая от предчувствия.
— Дом здесь казенный, — ответил тот же голос из-за двери. — И казенные люди в нем живут.
Дверь шумно захлопнулась при этом… Иван вышел на проулок, потом заглянул в окно своего дома, увидел на стене плакат с изображением автомобиля, на лавке лежали ватерпас и рулетка.
Он отошел от избы. Шорохи в деревне были чужие. Где-то урчал трактор, пахло перегорелым бензином, посреди деревни стоял столб со щитом, на нем плакаты. Над домами возвышались, видимо недавно поставленные, телеграфные столбы.
Заявился он в барак готовым к поединку, обернулся спиной к Неустроеву и сказал всем:
— Али судить-рядить собрались, верховоды?
— А почему бы не так? — ответил Неустроев миролюбиво.
Иван обернулся к нему и увидел бледное улыбающееся лицо. Руку Неустроев держал на перевязи.
— Все мы люди, исключая подлецов, — сказал веселый Вандервельде, — кончайте кутерьму скорее!
— Полюбовно, полюбовно! — закричали из углов.
Неустроев подходил к Ивану походкой виноватого.
И злоба у Ивана смякла. Мозгун издали следил за обоими. Видя неподатливость Ивана, Неустроев остановился, поглядел на Мозгуна, перемигнулся с ним и сказал Ивану:
— Все мы здесь одной матери сыны. Лишаться такого маштака, как ты, — тяжкая потеря для бригады. Давай мириться.
Лицо его разрумянилось, а глаза возбужденно сверкали. Ребята теснее сгрудились и примолкли. Говорящий как-то незаметно для самого себя поворачивал голову в сторону Мозгуна, хотя говорил для всех.
— Казенный ли суд нас прельщает? Тысячу раз нет! У крестьянина, говорил Ильич, есть рассудок и предрассудок. От последнего надо его освободить.
При слове «крестьянин» Иван обернулся, привстал и возразил так, что все вздрогнули:
— Не ври, карандаш, Ленин за крестьянский класс порой стоял.
Иван рухнулся на кровать, а Неустроев подхватил:
— Истинная твоя правда. Поэтому он со всей силой старался его выправлять.
— Отчего это все только нас выправлять? Крестьяне, что же, хуже других?
— Смотря какой крестьянин. Мы тебя не сопричисляем к тем, которые умеют болтать и от случая к случаю «краснеют», «бледнеют», когда надо — «желтеют», сегодня идут с «белыми», завтра — с «красными», послезавтра — с чистыми, на следующий день — с грязными. Ты свой, наш, ведешь борьбу с врагами нашими… Да будет проклята ваша чересполосица во веки веков, аминь. Помнишь сказку: Иванушке-дурачку поручили купить иголку, а он, с базара идя, ткнул ее в воз с соломой. Родитель разъяснил ему — воткнуть надо было в рубаху. Иванушка купил потом серп и воткнул его в рубаху. Он тысячу раз ошибался, нащупывал опыт и вот оказался под конец всех хитрее, поумнел. Привыкшему к своей лошади, к бороне приходится все делать невпопад. Таков ты. Но поумнеешь, как всякий Иванушка. А роль отца заменит тебе рабочий коллектив. Давай же руку в знак согласия и дружбы.
Неустроев подал ему руку. Иван пожал ее, а ребята захлопали в ладоши.
— Костька — он дипломатчик, — сказал Вандервельде, — его следует трясануть.
Стали качать Неустроева вместе с кроватью. А Иван полез под одеяло, раздумывая о жене и о людях, которым язык заменяет сноровку рук.
Глава VI
ЖИТЬЕ ГРИШКИ МОЗГУНА
Когда электричество погасили и нещадный храп раздался в разных углах, Мозгун все сидел подле печки и подбрасывал в огонь щепу. Отсветы падали на мокрые окна и сырые стены барака, на исшарканный, грязный пол, на сидящую фигуру Костьки, Мозгун думал. О чем? Неустроев слез с кровати, молча подошел прикуривать.
— Меня эти слова про дурачков очень смутили, — сказал Мозгун.
— Жизнь всему учит, — ответил Неустроев шепотом. — Может быть, придет время, и узнаешь, чему она научила меня. Мы мужаем теперь не по дням, а по часам. Прошел я воды и медные трубы, разве только черту в зубы не попадал.
— А я попадал, — ответил Мозгун горячо. — Но вот вижу, есть в тебе что-то такое, чем ты выше меня.
— Житейская ориентация, — ответил Неустроев. — Эту проблему об Иванушке-дурачке я, можно сказать, выстрадал.