Шрифт:
Первое издание этой необычной книги (1971 год) вызвало много откликов. Рецензии на нее публиковали и в Москве, и в газетах других городов. Читатели удивлялись художественным достоинствам книги, написанной пятнадцатилетним юношей, критики называли ей «лучшей детской книгой года», журнал «Советская литература» на иностранных языках поместил отрывок из повести среди самых известных произведений советской детской литературы. Безыскусный рассказ мальчика трогает читателей всех возрастов мягким юмором, любовью к людям, богатством чувств и наблюдений.
Подготовил к печати С. Соловейчик
О Мише Гринине, авторе этой повести
К весёлой книжке нужно и весёлое
Повесть «Пароход идёт в Ростов» написал восьмиклассник из Волгограда Миша Гринин. Он и не думал, что повесть будет напечатана, да ещё отдельной книжкой, да ещё в Москве, в главном нашем детском издательстве. Он просто описал забавные летние приключения, потому что любил писать и мечтал стать писателем. А кто мечтает стать писателем, вот, конечно, много пишет, старается быть наблюдательным, принимает близко к сердцу чужие радости и страдания.
В «тайном», только для учительницы предназначенном сочинении Миша открылся: «Я не знаю почему, но на бумаге я могу рассказать то, что никогда бы не сказал даже самому близкому другу. Может быть, потому, что для меня раздумья о будущем — это запретный мир, которого никто не может касаться… Я хочу стать писателем… Я не помню, когда именно мне захотелось писать, — я ещё не ходил в школу, а уже мечтал об этом».
Миша был невысокого мнения о своих литературных произведениях. Почта все его стихи (он писал и стихи, много стихов) перечёркнуты крест-накрест его же рукой, и на полях определён приговор: «Плохо!», «Слабо!», «Слащаво!» Так он сердился на самого себя, огорчался, что не умеет передать в стихах своё чувство, что стихи выходят слабыми. Но через год после Мишиной гибели стихи стали известны, их переписывали из тетради в тетрадь, потом печатали в газетах, потом в книжке.
«Я не поэт, я не пою, Но всё ж бывает и со мною, Когда прозрачною волною Вольются строки в жизнь мою… . . Почитай стихи, приятель, Будь судьёй. Дарю тебе, Мой нечаянный читатель, Всё, что есть в моей судьбе».А что было в судьбе Миши? Что может быть в судьбе обыкновенного мальчика, юноши, который просто ходит в школу, бродит с товарищами по улице, читает книги? Ведь Мише, когда он погиб, было только восемнадцать лет и он вроде бы ничего в жизни не совершил. Ни одного героического поступка! Он не предотвратил крушение поезда, не спас утопающего ребёнка, не бросался в огонь… Ничего такого.
Почему же он стал известен? Почему о нём писали в газетах, делали передачи по радио и телевидению, почему в школьных театрах ставили спектакли о Мише Гринине? Один молодой человек, ровесник Миши, прислал в редакцию «Комсомольской правды» страстное письмо, которое кончалось словами: «Мне кажется, я нашёл и тут же потерял брата». Другой мальчик писал: «Я запомню стихи Миши на всю жизнь».
Почему это?
Да, Миша никого не спас, не жертвовал жизнью, не бросался в огонь. Но он был готов спасти, предотвратить несчастье, совершить подвиг. Нет, я неточно написал. Правильнее будет так: он готовил себя к тому, что, если будет нужно, он кинется в огонь и в воду. Он сознательно делал из себя человека.
«Юность — это старт, и если взять его плохо, то можно за жизнь не наверстать того, что не успел в юности, — писал Миша в школьном сочинении. — Хочется быть таким, как Овод, Рахметов, Сирано де Бержерак. Хочется быть настоящим мужчиной: умным, твёрдым, решительным». Он и старался стать таким. Однажды он принес домой гантели и книжку о том, как стать сильным. Домашние считали это увлечение временным. Но
Миша не истязал себя, не придумывал себе никаких испытаний, не считал себя исключительным человеком. Когда я расспрашивал его школьных товарищей, никто не мог о нём толком рассказать: он ничем не отличался от других, был незаметным, скромным мальчишкой, и никто и не подозревал, что он пишет стихи, тренирует свою волю, мучится, не даёт себе спуску ни в чём. Во время выпускных экзаменов он набросал в записной книжке такие строчки:
«Как хорошо бы на песке горячем Лежать и греться солнечным теплом, Но в жизни всё устроено иначе, И вот сижу за письменным столом. Да, мне сейчас нельзя, я знаю, Я от стола ни шагу не шагну…»Видите — для него даже письменный стол был как баррикада, как окоп: «Ни шагу назад!», «Я от стола ни шагу не шагну!» Он всё время воевал с самим собой, заставлял себя быть лучше.
Эти экзамены были последними в жизни Миши. В третьем часу одной из июньских ночей 1966 года большая группа ребят шла с выпускного вечера в школе рабочей молодёжи. Миша нёс цветок маме, только что полученный аттестат и настольную авторучку, которую ему подарили в школе. И вдруг мчавшийся мимо самосвал съехал на обочину шоссе, где шли гуськом выпускники… Погибли Боря Сорокин, Слава Насонов, Витя Шуваев и Миша Гринин.
Миша рос в большой и шумной семье: у него три младших брата и сестра. Мама и папа его очень много работают, целыми днями не бывают дома. И хозяйство помогают вести дети.
Но дома много смеются, любят подшучивать друг над другом и всё делают весело. Впрочем, вы увидите это по Мишиной повести. Её нашли среди черновиков и старых школьных тетрадей Миши.
Даже при первом чтении видны её литературные достоинства: мгновенно схваченные характеры, точность описаний и диалогов, непринуждённость стиля, тонкая смена настроений, изящно выстроенный сюжет. Но попробуйте, ребята, перечитать повесть несколько раз — и вы увидите, что с каждым разом она будет всё интереснее. Верный признак настоящей литературы! А ведь в повести поправили лишь несколько слов и, разумеется, ни одного слова никто не дописывал. Она публикуется такой, какою написал её восьмиклассник.
Мишину повесть читал Лев Абрамович Кассиль, наш замечательный детский писатель. Повесть восхитила его, он сказал, что её надо непременно издать.
Одно из Мишиных стихотворений Лев Кассиль много раз читал близким, в нём есть такая строчка: «Мне шестнадцать, я мир обнимаю любя».
Эта любовь к миру, к людям переполняет и маленькую повесть «Пароход идёт в Ростов». Миша не просто писал повесть, он хотел поделиться с миром своей любовью. Незадолго до гибели, словно предчувствуя её, он набросал несколько строк — что-то вроде «Памятника»: