Пароль - Директор

Хене Хайнц

Однако Бессонов, бывший прекрасным оратором и собеседником, умел внушить доверие и расположить к себе людей. Ему удалось склонить симпатизировавших марксизму членов "Арплана" на сторону Советского Союза. Деятельность Бессонова была направлена на то, чтобы ещё теснее связать с русскими секретаря общества Арвида Харнака. В 1933 году он устроил своему другу Харнаку и ещё двадцати трем членам "Арплана" поездку в Россию, где их принимали высшие советские функционеры. Харнаку больше всего запомнилась встреча с Осипом Пятницким, главой ОМС и организатором одной из самых значительных агентурных сетей коммунистов.

Однако захват власти фашистами вынудил Ленца и Харнака распустить "Арплан".

Арвиду даже пришлось на время покинуть Берлин и завершить свое юридическое образование в Йене. Тем не менее он продолжал придерживаться прежних взглядов на будущее как просвещенную, специфически немецкую форму коммунизма. В 1934 году он возвращается в Берлин, настроенный к решительной борьбе за свой рейх, государству с полностью планируемой экономикой.

Теперь Харнак становится экспертом-консультантом и поступает на службу в Министерство экономики в качестве научного ассистента в отдел зарубежной валюты. Впоследствии его назначили правительственным советником, а в 1942 году - старшим правительственным советником, что свидетельствовало об эффективности его работы, отмеченной расположением самого высокопоставленного руководства. Ни один человек в Министерстве не сомневался, что референт отдела "Америка-Основные вопросы" был прилежным слугой Третьего рейха.

Тем временем 8 июля 1937 года он вступил в нацистскую партию, получил членский билет N 4153569 и проявил должное рвение истинного национал-социалиста в качестве лектора в Школе зарубежной политики Розенберга. Вряд ли хоть одна живая душа знала, что за внешностью обычного служащего скрывается фанатизм марксистского догматика, решившего неуклонно идти до конца своим путем - в тесном сотрудничестве с русскими товарищами.

Никто не знает, когда Харнак получил от советской разведки первое задание. Когда его однокашница, убежденная сторонница марксизма экономист Маргарет (Грета) Лорке в 1933 году возобновила знакомство с ним в Берлине, он уже числился в списках информаторов советской сети. Грета Лорке утверждает, что Харнак уже тогда передавал в Москву экономические доклады, а русское руководство строго приказывало ему держаться подальше от Германской коммунистической партии.

В противовес Харнаку, Грета Лорке состояла в членах партии и была полностью посвящена в тонкости подпольной работы. Они были знакомы ещё с Мэдисонского университета, но затем потеряли друг друга из вида. В 1930 году Грета уехала в Цюрих под предлогом работы помощником адвоката, но на самом деле по заданию партии. В её обязанности входило представлять партийные интересы в "Союзе интеллектуальных профессий", группе левых интеллектуалов, "созданной как организация прикрытия, но фактически работавшей под руководством коммунистов".

Только через три года партия приказала Грете вернуться в гитлеровскую Германию, где её новым союзником стал Харнак. Она стала преподавать американское коммерческое законодательство и к тому же работала для нацистского расово-политического управления: переводила на английский речи Геббельса, а иногда отрывки из "Майн Кампф" Гитлера. Однако в свободное время Грета копировала секретные отчеты, которые Харнак тайно приносил из Министерства экономики, записывала любую поступавшую от него устную информацию и переправляла её с курьерами.

Ближайший "почтовый ящик" находился в Нейкельне, связным был Йоханн ("Джон") Сиг, американец немецкого происхождения из Детройта. С 1929 года он состоял в Германской коммунистической партии, а с тридцать первого под псевдонимом Зигфрид Небель работал на главную коммунистическую газету "Роте Фане" ("Красное знамя") и был связным коммунистического подполья. Его жизнь была полна

приключений: он преподавал в педагогическом колледже, работал грузчиком на почте, разнорабочим, автомехаником и журналистом, что наделило его хитростью и уживчивостью - качествам, так необходимым в подпольной борьбе с нацизмом. Связь он поддерживал с подпольной коммунистической группой в Лейпциге, которая передавала его сообщния и отчеты Харнака в Россию.

У Сига была сеть информаторов в Берлине. Кроме ряда товарищей из берлинских индустриальных концернов, она включала в себя и такую крупную фигуру, как писатель доктор Кукхофф, с которым Грете Лорке выпала судьба связать свою жизнь. Тот был уроженцем долины Рейна из семьи аахенского промышленника. Сиг познакомился с ним во время работы в молодежной газете "Ди Тат" ("Дело"), которую Кукхофф редактировал до 1930 года. Адам был романтическим националистом, в одно время он симпатизировал нацистам, но к периоду "Гляйхшалтунг" - террора 1933 года - стал ярым антифашистом и через Сига связался с коммунистическим подпольем.

С тех пор Кукхофф называл себя коммунистом. Он постоянно испытывал нехватку средств и некоторые затруднения в примирении своих патриотических поэм, например, "Немец из Байеркорта" и "Жизнь за Ирландию" с работой в коммунистическом подполье. Грета Лорке помогла ему выйти из этих идеологических затруднений и даже научила в чем-то недалекого Кукхоффа азбуке конспирации, а в 1937 году вышла за него замуж.

"Мы устраивали просветительские вечера, - сообщает Грета Кукхофф, - и обсуждали чисто теоретические проблемы, американскую литературу и различные интеллектуальные вопросы, но в конце концов перешли к проблемам марксизма и теории национал-социализма, чтобы лучше разбираться в этих вопросах и иметь возможность им противостоять". Постоянными участниками этих встреч были Харнаки, Джон Сиг и несколько его друзей, включая коммуниста Шлезингера, его жену Розу и инженера из АЕГ Карла Бехрена.

С 1937 года в их число вошел один из видных деятелей Веймарской республики, последний социал-демократический министр культуры Пруссии доктор Адольф Гримме. Они с Кукхоффом знали друг друга ещё по университету в Галле, затем их пути разошлись до 1933 года. Гримме стал преподавателем и получил медаль Гете. Адам привел его с собой, но даже отвращение к нацистскому режиму не смогло сделать из него активного члена группы Харнака-Кукхоффа, и он остался сторонним наблюдателем.

Фрау Кукхофф часто приходилось посредничать между представителями разных направлений антифашизма, особенно в спорах между пробавлявшимся рецензиями для "Дойче Ферлаг" Кукхоффом и преуспевающим служащим Харнаком, которые часто раздражали окружающих. Фрау Кукхофф говорит, что "положение Харнака в нашем кругу было довольно сложным". Она не рассказала мужу о нем всей правды. Приказ из России гласил, что никто не должен был знать о его шпионской деятельности.

Кукхофф считал Арвида беспринципным карьеристом и мелким буржуа, который может оставить революционную партию в беде. Однажды он пришел в такую ярость, что выгнал Арвида на улицу и дал ему пощечину. Фрау Кукхофф вспоминает: "По реакции Харнака я могла понять, что он все прекрасно понял и остался совершенно невозмутим".

Словоохотливый Кукхофф также не был знаком с тем, кто в одно время был тайной движущей силой группы Харнака - с Александром Эрдбергом. Конечно, вербовщик Разведупра находился в советском торгпредстве, но Грета Кукхофф утверждает, что "Харнак получал распоряжения из посольства". Теперь на первые роли выходил Эрдберг, и потому военный атташе в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков получил из Москвы новые инструкции.