Паром
Шрифт:
У талантливого поэта Георгия Иванова отчаянье столь долгое и привычное, что незаметно перешло в своеобразный комфорт отчаянья. Великая Цветаева в любом отчаянье огрызалась до конца, как львица. Никакого примирения, никакого комфорта!
Я много раз задавал себе вопрос: как это может быть, что бесчестные люди иногда бывают довольно талантливы, и всегда этот вопрос ставил меня в тупик. Бесчестный человек — значит, гнилая душа. Но разве может творить гнилая душа? В конце концов, я пришел к выводу, что в их гнилой душе осталось место, не тронутое гнилью, и этим местом
Евразийцы, сидя в европейских шляпах, тянут азиатский кальян.
Стоит вырваться из несвободы в свободу, как мы убеждаемся в банальности свободы, и опускаются руки. Но надо вглядеться в эту свободу, чтобы увидеть в ней новую несвободу и бороться с ней. И так до бесконечности.
Иногда наша храбрость — форма покаяния нечистой совести.
Доход от ленинских идей: Сменил шалаш на мавзолей. Зато Россия в этой драке Дома сменила на бараки.Необходимость ложиться ночью спать почти всегда вызывает тоску и чувство непонятной вины. Нет ощущения правильно прожитого дня.
Пушкин, безусловно, был патриотом. И Бенкендорф, безусловно, был патриотом. Но так же безусловно, что патриотизм у них был разный.
Пристальное внимание к мухам — признак слабоумия.
Когда руководитель страны дает сеанс одновременной игры со многими оппозиционерами, ему трудно удержаться в рамках шахматных правил.
С удовольствием перечитывал свой старый рассказ и неожиданно сладко уснул. К чему бы это?
Когда говоришь о патриотизме, приглядись к окружающим: не подмигивает ли тебе полицейский? Если не подмигивает, можешь продолжать.
Есть писатели, у которых все события романа проходят в сумеречном свете, где трудно что-либо четко разглядеть. Это создает ложный эффект многозначительности. Человек поднял руку, чтобы почесать в ухе, а нам кажется, что он хочет застрелиться.
Муравейник не может сам себя описать. Нужен взгляд сверху.
Чудище встало и чудище сотворило. Абхазская пословица о неловком человеке.
Безумпция невиновности.
В своей писательской жизни довольно часто на удары подлых людей не отвечал ударом, потому что боялся вспугнуть вдохновение. Однако горечь не забывалась. Однажды подлый удар подлого человека даже помог мне в работе, потому что я тогда писал рассказ о том, что чувствует мой герой после подлого удара.
В нашей литературе на одного сомнительного Моцарта приходится десять несомненных Сальери.
— Вот он не даст мне соврать, — неожиданно говорит человек, кивая на тебя, и именно поэтому ты даешь ему соврать.
Одиночество
У российского человека готовность быть ограбленным уравновешивается готовностью грабить. На этом основана победа революции и все остальное, связанное с ней. Например, государство грабило колхозы, фактически превращая их в свою собственность. Колхозники воровали в колхозах, фактически признавая, что это не их собственность, а государства.
Писатель, который не может написать сильно о любви и смерти, не может быть сильным писателем. О любви и смерти сильнее всех писал Лев Толстой.
Коммунисты, овладев Россией, все время обрушивали все традиционные формы жизни. Даже уходя с исторической сцены, они и свободу ухитрились обрушить на наши головы.
Старые люди особенно нежны со своими внуками, потому что тут потребность в нежности не выглядит в глазах окружающих смешной.
Кто перед едой вяло моет руки, тот после еды вяло приступает к работе.
В России исчезли классы. Нет ни рабочих, ни крестьян. Они есть, но они уже не классы, с которыми считается правительство. Появились новые классы — чиновничество и связанная с ним разбойничья буржуазия, у которой воровство, одобренное чиновниками, — сверхприбыль.
Хам передал эстафету эстету.
С одной стороны, развитие цивилизации, опережая развитие культуры, способствует одичанию народов. Вместо пафоса понимания добра и зла цивилизация создает пафос информации вообще. С другой стороны, новое оружие цивилизации осваивается отсталыми народами быстрее, чем сама цивилизация. Скорость цивилизации отстает от скорости вооружения отсталых народов. И тут трагическая картина всеобщего одичания. Цивилизация, оторвавшись от культуры, ушла вперед и уже не слышит тревожных окриков культуры.
Если балалайка и скрипка играют вместе — балалайка всегда заглушает скрипку.
Когда раб пытается быть мужественным, всегда получается нахальство. Когда раб пытается быть дружественным, всегда получается лакейство.
Интрига — шахматы негодяя.
Этот человек завидовал всем, он даже завидовал своему другу за то, что тот никому не завидовал.
Он сказал: слухи о том, что я живу со своей тещей, близки к истине, я живу с ее дочкой.
Надо выпадать из жизни, чтобы впадать в мысль.
Розанов говорит: двое русских посмотрят друг на друга острым глазком, и все становится ясно без слов. Но это глупо. Вот, мол, наша русская особенность. Двое иностранцев рядом с русским посмотрят друг на друга острым глазком, и им все становится ясно, а русский ничего не поймет. Более того, двое русских крестьян посмотрят друг на друга острым глазком, и им все становится ясно, а стоящий рядом русский интеллигент ничего не поймет. Такое понимание друг друга без слов свойственно жизненно близким друг другу людям. Жена пристально посмотрит на мужа, и он все поймет, а гость не поймет, что ему пора уходить.