Паромщик
Шрифт:
Сам он бросил взгляд на лежавшего Герта и едва сдержал очередное проклятие.
— Я слишком точно попал в него, — пробормотал он. — Я не хотел.
— Я думаю, это даже к лучшему, что так с ним получилось, — утешала пристава Бенедикте, пока тащила Аделе к выходу. — Он перестал быть человеком, его личность давно разрушена.
Красноватые глаза уставились прямо в потолок. Горевший в них огонь медленно угасал и, наконец, потух. Герт умер.
Бенедикте вынесла потерявшую сознание Аделе наружу из оскверненной церкви. За собой она услышала ужасный шум, это означало,
Но они, несмотря на это, не стали опаснее, обычная револьверная пуля сразила Герта…
Как раз в дверях Бенедикте вздрогнула и обернулась на звук еще одного выстрела — и сразу все позади нее стихло.
Сандер…
Она облегченно вздохнула и поволокла свою ношу дальше. Голос Сандера звучал сухо:
— С этим покончено. Давайте вытащим их отсюда, эти стены действуют на меня отвратительно!
Она услышала быстрые шаги и звук, издаваемый тяжелыми телами, которые Сандер и Свег тащили за собой по полу.
Но ведь раздалось всего два выстрела? Один, попавший в Герта и…
Как только они показались в дверях, Бенедикте получила объяснение.
Пристав Свег сказал:
— Если бы я знал, что студент может уложить парня на пол таким ударом!
Сандер был польщен и улыбался.
— По правде сказать, это была моя первая попытка.
— Новичкам всегда везет, только и всего. Давай свяжем этих двух!
Наконец Бенедикте смогла окинуть взглядом всю картину. Мортен был отправлен Сандером в нокаут, а Вальтер ранен в руку. Оба были без сознания и, следовательно, безропотно позволили себя связать. Свег и Сандер также смогли вытащить наружу тело мертвого Герта — и Сандер стоял, рассматривая драгоценность, которую он нашел на полу возле алтаря. Он завернул ее в носовой платок, поскольку ужасный священник успел подержать ее в своих мертвых руках: жертвенный нож!
Пока они перетаскивали все четыре безжизненных тела в большой дом, Сандер поднял руку с ножом, завернутым в платок.
— Посмотри, Бенедикте! Здесь написано «Лук и Лен» руническим шрифтом! Во всей Норвегии имеется еще только один такой. Это ценная находка, понимаешь!
Бенедикте была бы рада никогда не видеть подобной находки, но не сказала этого, не хотела разочаровывать Сандера. Напротив, она даже вяло произнесла какие-то слова поздравления. Бенедикте продрогла, остальные тоже стучали зубами.
Постепенно начало рассветать. Не то, чтобы игра света, нет, но все же ночное небо приобрело более мягкий оттенок. На полпути к дому им повстречался Ливор, который, как выяснилось, задержался внизу из-за больной коровы. Увидев Аделе в таком плачевном состоянии, он упал на колени рядом с ней и взял ее ладони в свои, пытаясь согреть. Он взволнованно выслушал их рассказ.
— Мне надо было бы пойти с вами, — сказал он печально. — Но вы, кажется, и сами отлично справились.
— Могло быть и хуже, — ухмыльнулся Свег. — Но я думаю,
— Я думал, что он тогда навечно исчез, — сказал Ливор.
— Да и мы так думали, — сказал Свег.
Бенедикте промолчала. Она-то знала, что призрак все это время постоянно находился в Ферьеусете. С тех самых пор, как в первую ночь она увидела те неумолимые глаза в темноте, она подозревала, кто это с такой ненавистью пристально рассматривал ее. Жрец богини Нертхюс!
Они чувствовали себя уставшими, когда наконец вошли внутрь, и Ливор зажег свет. Устали не только физически, но еще больше психически. Безжизненное тело Герта положили на какой-то стол в прихожей, огнестрельная рана Вальтера оказалась не очень опасной, и они с Мортеном начали приходить в себя. Остальные восприняли это с сильным беспокойством.
Как они будут себя вести? Находятся ли они по-прежнему под влиянием колдовства священника?
Казалось, что это не так. Их глаза стали вполне нормальными, а в слабых, жалобных стонах было много человеческого. Но рассудок был все еще сильно затуманен, поэтому их пока оставили в покое.
Аделе была окружена всеобщим вниманием.
Похоже было, что она получила какое-то снотворное или наркотическое средство, поскольку ее зрачки были ненормально расширены. Когда ее стали тормошить, чтобы заставить проснуться, она лишь пробормотала что-то нечленораздельное и заснула опять.
Ливор поинтересовался, не хотят ли они перекусить, и сначала все были немного шокированы такой мыслью, но затем внезапно заметили, что жутко проголодались. Немыслимо, после того, что случилось! У всех троих по-прежнему дрожали руки.
Для надежности Свег оставил немца и Мортена связанными.
Они накрыли весьма скромный стол из продуктов, припрятанных Ливором в доме еще с прошлого раза. Там была всего одна краюха хлеба, они запивали ее жидким кофе. Но все вместе оказалось невероятно вкусным, пища придала им сил, они почти успокоились. Огонь в камине постепенно угасал, но язычки пламени еще метались и давали свет, пока они сидели в ожидании утра.
— Что нам делать с ними? — спросил Сандер.
— Ну, я не собираюсь вот так запросто отсылать их обратно в домик на пастбище, — холодно сказал Свег. — Нам придется, наверное, доставить их вниз, в деревню к тамошнему приставу. Пусть у него теперь голова болит.
— Но пристав живет в моей деревне, — сказал Ливор. — Да и дорога там короче. К тому же я и лодку свою перегнал выше по реке сегодня ночью.
— Что? — сказал Свег. — А как же паромщик?
— Я не знал, что он по-прежнему появляется! К тому же я не видел никакого парома. Да, он же был, по-видимому, занят этой ночью. В церкви, как я понял.
— Конечно, — сказал Свег решительно. — А эту церковь мы должны тщательно осмотреть. Вот только наступит утро и Божье светлое солнце осветит этот заброшенный Ферьеусет снова. Что ж, мы поступим, как ты предлагаешь: спустимся вниз кратчайшей дорогой. Я не думаю, что призрак появится вместе со своим паромом, пока с нами Бенедикте.